Последнее королевство. Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

В тот миг, ведя свой корабль впереди «Белой лошади» Свейна, я был счастлив так, как только может быть счастлив человек, свободный от притязаний церкови и закона, от службы Альфреду Уэссекскому… Но потом я приказал спустить парус, команда отвязала канаты, и большая рея скользнула вниз по мачте.

Мы пришли туда, где кончалась Британия, и я повернул обратно, помахав Свейну Белой Лошади, когда тот прошел мимо. Он помахал в ответ, наблюдая, как «Огненный дракон» движется по бескрайней морской зыби.

– Ну что, вдоволь полюбовался? – поинтересовался Леофрик.

Я смотрел на оконечность Британии, туда, где скалы противились натиску моря.

– Пенвит, – произнесла Исеулт.

Это было бриттское название мыса.

– Хочешь отправиться домой? – спросил я Леофрика.

Тот пожал плечами. Часть команды повернула рею так, чтобы ее можно было уложить на подпоры вдоль судна, в то время как остальные связали парус, чтобы он не хлопал. Под рукой были весла, чтобы двигаться на восток, и «Белая лошадь» становилась все меньше и меньше, уходя в Сэфернское море.

Я с завистью глядел вслед Свейну.

– Мне нужно разбогатеть, – заявил я Леофрику, и тот засмеялся.

– У меня в жизни есть свой путь, которым я должен идти, – продолжал я, – и он ведет на север. На север, обратно к Беббанбургу. А Беббанбург еще ни разу в истории не был взят, поэтому мне понадобится много людей, чтобы им овладеть. Много хороших людей и много острых мечей.

– У нас есть серебро, – указал Леофрик на днище судна.

– Этого слишком мало, – хмуро ответил я.

У моих врагов имелись деньги, а Альфред заявил, что я должен деньги церкви, к тому же суд Дефнаскира наверняка захочет вытрясти из меня виру. Я мог бы вернуться домой, только имея достаточно серебра, чтобы расплатиться с церковью, подкупить суд и привлечь под мое знамя людей.

Я пристально глядел на «Белую лошадь», превратившуюся всего лишь в парус над покрытым рябью морем, и испытывал искушение отправиться вместе с датчанами. Подождать, пока Рагнар окажется на свободе, и отдать в его распоряжение своих людей. Но во-первых, я стал бы сражаться против Леофрика, а во-вторых, мне все еще требовалось добыть деньги, собрать людей и отправиться на север, отвоевывать законное наследство. Я прикоснулся к молоту Тора и помолился, чтобы боги ниспослали мне какой-нибудь знак свыше.

Исеулт сплюнула. Нет, не то чтобы сплюнула – она произнесла слово, которое звучало так, как будто бедняжка подавилась и при этом откашливается и плюется одновременно. Она указала на борт судна, и я увидел выпрыгнувшую из воды странную рыбу. Рыба была большая, как гончая собака, с треугольным плавником.

– Морская свинья, – сказал Леофрик.

– Лламхидидд, – назвала Исеулт рыбу по-бриттски.

– Они приносят морякам удачу, – заметил Леофрик.

До этого я ни разу в жизни не видел морской свиньи, но внезапно рядом с нами появилась целая дюжина таких созданий. Они были серыми, спины их блестели на солнце, и все они плыли на север.

– Поднять парус! – велел я Леофрику.

Он уставился на меня. Команда отвязала весла и убрала заслонки с уключин.

– Ты хочешь поднять парус? – спросил Леофрик. – Но зачем?

– Мы идем на север.

Я молился, чтобы боги дали мне знак, и Тор послал мне морскую свинью.

– В Сэфернском море ничего нет, – заметил Леофрик. – Свейн же тебя предупредил.

– Свейн сказал, что там нечем поживиться, – возразил я, – потому что все забрали датчане, а это значит, что у самих датчан есть немало!

От избытка переполнявших меня чувств я ткнул Леофрика кулаком в плечо и обнял Исеулт.

– И еще он сказал, что их корабли идут из Ирландии.

– Ну и что же из этого? – спросил Леофрик, потирая плечо.

– Как что? Датчане идут из Ирландии, чтобы напасть на Уэссекс. А если бы ты отправился на поиски богатств, то что бы ты с собой взял?

– Все, что у меня есть, – ответил Леофрик спокойно.

– И они не знают, что мы здесь! Они ловцы, а мы огненные драконы!

– А ведь ты прав, – ухмыльнулся Леофрик.

– Конечно прав! Я лорд Беббанбургский! И я собираюсь разбогатеть! Мы все будем богаты! Мы станем есть с золотых тарелок, резать глотки своим врагам и делать их жен своими шлюхами!

Я выкрикивал всю эту чушь, шагая к середине судна и на ходу высвобождая завязки паруса.

– Мы разбогатеем и станем ходить в серебряных башмаках и золотых шапках! Мы станем богаче королей! Мы будем купаться в серебре, мы осыплем наших шлюх золотом и будем срать янтарем! Убрать весла! Задраить уключины, мы идем на север, мы будем богаты, как епископы, все, до последнего человека!

Команда ухмылялась с довольным видом, потому что я ревел от восторга, а людям нравится, когда их ведут навстречу счастью.

И все-таки они колебались, идти ли на север, потому что там земля наверняка исчезнет у нас из виду. Я сам никогда не бывал так далеко от берегов, поэтому тоже боялся, ведь Рагнар Старший часто рассказывал истории о северянах, которых заманивали морские просторы, – и они вечно плыли все дальше и дальше на запад. Он говорил, что где-то там, за островами Мертвых, есть земли, на которых бродят призраки, но я в этом сомневался. Зато я не сомневался, что он говорил правду о том, что многие из ушедших туда кораблей не вернулись. Они двигались навстречу умирающему солнцу, все вперед и вперед, потому что не могли вынести самой мысли о возвращении, вот и продолжали плыть туда, где умирают заблудившиеся корабли, – там заканчивается земля и начинается великая тьма.

Однако мир на севере не кончается. Я это знал, хотя и не был вполне уверен, что именно находится в той стороне. Где-то там вроде бы есть королевство Дифед, Ирландия и всякие другие места с варварскими названиями, где дикари живут, словно голодные псы на диких пустынных окраинах, но еще там были безмятежное море и огромные волны. Вот почему, едва команда подняла парус и ветер погнал «Огненного дракона» на север, я налег на рулевое весло, чтобы направить судно чуть восточнее, боясь, что иначе мы затеряемся в необозримом море.

– Ты знаешь, куда держишь курс? – спросил Леофрик.

– Нет.

– А тебя вообще волнует, куда идет судно?

Я только ухмыльнулся. Южный ветер превратился в юго-западный, прилив гнал нас на восток, и к полудню вдали появилась земля. Я решил, что это, наверное, земля бриттов на северном берегу Сэфернского моря, но, когда мы приблизились, понял, что это остров. Позже я выяснил, что это место северяне называют Лунди, что на их языке означает «Ничто». На высоких утесах острова было полно птиц, которые подняли страшный шум, когда наше судно вошло в бухточку на западной стороне острова – самое удобное место для того, чтобы бросить якорь на ночь, потому что на море было сильное волнение. И вот мы опустили парус, сели на весла и гребли, огибая утесы, до тех пор, пока не нашли подходящее укрытие.