Клан Пещерного Медведя - Джин Мари Ауэл

так сильно, что мешал ей спать. Ни разу прежде Иза не видела, чтобы женщина носила так тяжело.

Однако Эйла не жаловалась. Она боялась: вдруг Иза сочтет, что страдания сломили ее и она готова отказаться от ребенка? Впрочем, время для этого было упущено. К тому же теперь, после всех пережитых трудностей, Эйла еще больше уверилась: если на этот раз она не родит, ей не бывать матерью.

Лежа на подстилке, Эйла смотрела в проем пещеры – весенний дождь смывал там остатки сугробов. Уба уже принесла ей первый цветок крокуса. Сережки на ивах превратились в листья, и на ветвях появились бутоны, когда пасмурным весенним вечером на одиннадцатом году жизни Эйлы у нее начались роды.

Первые схватки были слабыми. Эйла прихлебывала отвар из коры ивы и спокойно переговаривалась с Изой и Убой. Она была счастлива, что время ее пришло, и уверена, что завтра будет держать на руках своего ребенка. Иза не разделяла уверенности Эйлы, но старалась ничем не выдать своих опасений. Как это часто случалось, разговор между Изой и ее дочерьми перешел к тайнам целительства.

– Мать, а что за корень ты принесла мне в тот день, когда ходила под дождем и вернулась больная? – спросила Эйла.

– Его называют корнем гремучей змеи. Хорошее средство от выкидыша, только жаль, не всегда удается его использовать. Жевать корень надо, пока он свежий, а созревает он поздней осенью. Но ведь далеко не всем женщинам выкидыш грозит именно в это время. А если корень высушить, он теряет свои целебные свойства.

– А как он выглядит, этот корень? – осведомилась Уба.

После болезни матери девочка стала особенно интересоваться лекарственными травами, которыми ей в будущем предстояло исцелять людей. Иза и Эйла передавали ей все, что знали сами. Обучать Убу во многом было проще, чем Эйлу. Все знания хранились у девочки в мозгу, и, для того чтобы извлечь их, достаточно было лишь легкого напоминания.

– Это растение бывает мужским и женским, – пояснила Иза. – Стебель у него длинный, он торчит из толстого пучка листьев и покрыт маленькими цветочками. У мужских растений цветочки белые, у женских – зеленые и поменьше размером. Корень надо брать только у женских.

– Да, Иза, в тот день ты задала нам страху! Я места себе не находила… Ох, подождите, подождите, опять…

Целительница не сводила глаз с Эйлы, стараясь понять, насколько сильна боль. На этот раз схватка длилась дольше.

– Когда я вышла, стояла прекрасная погода, – вновь заговорила Иза. – И я думала, день будет погожим. Но вышло иначе. Погода осенью меняется быстро. Кстати, Эйла, я все забываю спросить у тебя. Может, мне померещилось в жару, но, кажется, ты клала мне на грудь припарку из тех трав, которыми мы лечим суставы Креба.

– Да, ты права.

– Но я не учила тебя, что такие припарки помогают от грудных недугов.

– Я сама решила попробовать. Припарки, которые мы делаем для Креба, прогревают тело до костей и заставляют кровь бежать сильнее. Я подумала, вдруг они разобьют мокроту и облегчат кашель. Кажется, так они и подействовали.

– Это хорошее средство, Эйла.

Молодая целительница объяснила все очень убедительно, но Иза сомневалась, что ей самой пришло бы в голову применить подобное средство. «Похоже, я не ошиблась, – подумала Иза. – У Эйлы настоящий дар. Со временем она обретет опыт и станет искуснее. Я по праву назову ее своей преемницей. Надо поговорить с Кребом. Недалек тот день, когда я отправлюсь в лучший мир. Теперь Эйла взрослая женщина, и после меня она будет целительницей клана, если только переживет роды».

После завтрака к очагу Креба подошла Ога со своим младшим сыном Гревом на руках. Усевшись рядом с Эйлой, она принялась кормить ребенка грудью. Потом к ним присоединилась Овра. В перерывах между схватками все три женщины оживленно беседовали, не упоминая, однако, о близящихся родах. В то утро все женщины клана побывали у очага Креба. Некоторые оставались там лишь на несколько мгновений, чтобы выразить Эйле свою поддержку и участие, другие подолгу сидели около роженицы. Вокруг Эйлы постоянно находилось несколько женщин. Креб с утра покинул свой очаг. Он возбужденно прохаживался по пещере, изредка обмениваясь несколькими словами с проходившими мимо мужчинами. На этот день намечался охотничий поход, но Бран приказал отложить его. Он заявил, что в лесу еще слишком сыро, но все понимали – дело тут в другом.

После полудня схватки у Эйлы усилились. Иза приготовила для нее отвар корней, облегчающий родовые муки. Когда солнце скрылось за горизонтом, схватки следовали одна за другой почти беспрерывно. Эйла лежала на своей подстилке, обливаясь потом, и судорожно сжимала руку Изы. Она пыталась сдерживать крики, но, когда сумерки спустились на землю, боль одержала над ней верх. Эйла корчилась и пронзительно визжала при каждой новой схватке. Женщины не могли вынести этого. Все, кроме Эбры, вернулись к собственным очагам. Они пытались отвлечься, занявшись своими обычными делами, но всякий раз, как из груди Эйлы вырывался очередной вопль, все взгляды устремлялись к очагу Креба. Мужчины, собравшиеся у очага Брана, тоже прекратили всякие разговоры. Сам вождь сидел с непроницаемым лицом, уставившись в огонь. Стоило кому-нибудь завязать беседу, крик Эйлы обрывал ее.

– Бедра у нее слишком узкие, Эбра, – с горестным вздохом сообщила Иза. – Ребенку трудно будет пройти.

– Может, стоит выпустить воды? Иногда это помогает, – предложила Эбра.

– Я думала об этом и решила, что торопиться не стоит, – сухие ей не вынести. Я надеялась, воды отойдут сами. Но она теряет силы, а дело не двигается. Наверное, лучше выпустить воды сейчас. Дай мне вон ту острую палочку из вяза. У нее опять начинается схватка. Когда кончится, я выпущу воды.

Эйла, завывая от боли, выгнула спину и вцепилась в руки женщин.

– Эйла, сейчас я попытаюсь тебе помочь, – произнесла Иза, после того как боль отпустила роженицу. – Ты поняла меня?

Эйла кивнула.

– Я выпущу воды, а ты должна подняться и сесть на корточки. И сразу начинай тужиться. Тужься изо всех сил.

– Попробую, – слабо махнула рукой молодая женщина.

Иза взмахнула наточенной палочкой из вяза. Хлынули воды, и сразу же началась новая схватка.

– Вставай на корточки, Эйла! – приказала целительница.

Вместе с Эброй они помогли изнуренной роженице подняться на кожаной подстилке – такие подстилки всегда подкладывали под женщину во время родов.

– Тужься, Эйла. Тужься сильнее.

Но Эйла только стонала.

– Она слишком слаба, – заметила Эбра. – У нее не хватает сил на настоящие потуги.

– Эйла, напряги все свои силы, – молила Иза.

– Не могу, – сделала знак Эйла.

– Ты