Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

Чтобы это понять, достаточно почитать книги и запись публичных выступлений Путина. Там все в высшей степени прозрачно. Речь на конференции по безопасности в Мюнхене в 2007 году очень четко формулирует, чего же Путин хочет для России, как он представляет себе безопасность своей страны, как ему видится будущее мира и как он хотел бы строить отношения с Западом.

Публичное выступление Путина в дискуссионном клубе «Валдай» осенью 2014 года представляет собой блестящий анализ международного положения. Оно было переведено на все языки. Его можно разделять, можно отвергать — но оно, бесспорно, является рациональным и логическим обоснованием позиции большого суверенного государства. Кроме того, в этом выступлении нет ни малейших выпадов против Европы или США — разве некоторые иронические замечания, совершенно безобидные по сравнению с яростными нападками на Россию со стороны Обамы[404]. И в этих доступных всем источниках Путин вовсе не выглядит загадочным и зловещим монстром, каким его хочет представить антироссийская пропаганда.

Цель этой многолетней антипутинской кампании, начатой еще в 1999-м, когда Путин только пришел к власти, и продолжающейся с короткими передышками (в 2001–2003 и в 2009 годах) вплоть до сегодняшнего момента, вполне очевидна: дискредитировать Россию и ее президента, опорочить его в глазах мировой общественности и взвалить на него ответственность за все плохое, что происходит в мире. Надо, чтобы он был в ответе за все, что случилось на Украине, ибо только таким образом можно подготовить и оправдать затяжную европейскую войну наподобие югославской и афганской. Приравнивая Путина к Гитлеру, ставя его на одну доску со Слободаном Милошевичем, Саддамом Хусейном и бен Ладеном, инициаторы этой кампании развязывают себе руки.

Отвечать на все эти нелепости предоставим признанному эксперту, американскому политологу, неоднократно нами цитированному, Джону Миршаймеру:

«При том что Путин, без сомнения, демонстрирует автократические замашки, у нас нет ни малейших оснований утверждать, что он психически нездоров. Напротив, это стратег высшего разряда».

Что касается утверждения, будто Путин — современное олицетворение Гитлера и будто он жаждет завладеть всей Европой, то этот тезис «не выдерживает никакого серьезного анализа. Если бы Путин намеревался расширить границы великорусского государства, то это проявилось бы задолго до 22 февраля 2014 года».

«До февраля 2014 года ничто не предвещало, что Путин намерен аннексировать Крым и уж тем более другие украинские территории. <…> Это был совершенно неожиданный шаг, явившийся спонтанной реакцией на отстранение от власти Януковича».

Анализируя вьетнамский, афганский, иракский и чеченский опыт, «Путин наверняка понял, что пытаться подчинить себе Украину — все равно, что пытаться проглотить ежа. Он ведет в этом регионе не наступательные, а оборонительные действия»[405].

Демонизация Путина в глазах мировой общественности

Это было краткое опровержение мифа о злодее. Но нам важно не столько опровергнуть мифы, сколько понять их роль в антироссийском дискурсе, где они служат фоном, на котором предстает главный герой: свирепый медведь. Представление лидера в виде чудовища и злодея — необходимый этап демонизации всей страны. Как смешать с грязью страну — Россию, Иран, Ирак, Венесуэлу, Кубу, Сирию, — если не поиздеваться сперва над ее лидером? Ведь «империя зла» просто не может иметь приятного, харизматичного президента.

Таким образом, сражение должно быть выиграно прежде всего на знаковом уровне, и только потом на политическом и, при известных условиях, на военном. С Сербией, Ираком и Сирией этот номер прошел на ура. Россию проглотить труднее. Первый этап — демонизация президента — меж тем прошел успешно. Все что теперь нужно, это поддерживать созданный образ, дабы общественное мнение не перестало верить в миф. Теперь, когда этот этап преодолен и западное (а заодно и местное) общественное мнение ни в грош не ставит легитимную власть[406], начинается второй этап, на котором к делу подключаются все структуры soft power (неправительственные организации, аналитические центры, полчища интеллектуалов и СМИ). Если не подготовить почву, невозможно будет развязать оранжевую революцию, и миллиарды долларов, вложенные в поддержку местных НПО, не помогут расшатать власть[407].