Парадокс Андропова. "Был порядок!" - Олег Хлобустов

Переходя к тактике применения «слепого», то есть деперсонифицированного, «безадресного» терроризма, его организаторы и исполнители рассчитывали посеять страх и панику среди населения, вызвать его недовольство политикой и действиями органов власти.

Нередко подготовка подобных деяний сопровождалась анонимным выдвижением «политических» и иных «требований».

Органами КГБ проверялись также версии о возможной причастности зарубежных спецслужб и антисоветских организаций, в том числе связанных с разведками, эмигрантских организаций к террористическим акциям на территории нашей страны. И для подобных подозрений имелись оперативные данные – косвенная связь с одной из них группы некоего С. Затикяна впоследствии была установлена следствием.

Для комплексного решения задач борьбы с терроризмом в сентябре 1977 г. в КГБ был образован Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ, известный также как Институт криминалистики КГБ). В институте имелась взрывотехническая лаборатория, на базе которой позднее был создан отдел, в функции которого входят обнаружение, обезвреживание и исследование взрывных устройств[208].

8 января 1977 г. около 6 часов вечера произошли самые громкие – и в прямом, и в переносном смысле слова, террористические акции в СССР, жертвами которых стали 7 человек, а около 40 получили ранения.

В тот же вечер во все органы КГБ ушла следующая шифротелеграмма:

«8 января с. г. во второй половине дня в Москве неизвестными лицами (лицом) произведены 3 взрыва большой разрушительной силы: в Московском метрополитене (на станциях «Измайловская» – «Первомайская»), на улице 25 лет Октября (площадь Дзержинского, Красная площадь). Имеются жертвы.

Необходимо задействовать весь оперативный состав, все силы, средства и другие возможности органов и войск госбезопасности для быстрейшего обнаружения преступников.

Розыскные мероприятия осуществлять не только по имеющимся и поступившим сигналам, но и вести их широким фронтом на обслуживаемых и не обслуживаемых КГБ объектах, в аэропортах, на железнодорожных вокзалах и в жилых массивах, исходя из того, что преступники могли изготовить взрывные устройства и по месту жительства.

При розыске четко определить категории лиц, среди которых в первую очередь необходимо вести розыск. Особое внимание следует уделить поиску среди экстремистски настроенных националистов, лиц, высказывающих террористические и диверсионные намерения, принимавших меры к незаконному приобретению взрывных веществ, ранее судимых за особо опасные государственные преступления, профилактированных органами КГБ и др.

О полученных заслуживающих оперативного внимания данных докладывать в КГБ при СМ СССР.

1-й заместитель председателя КГБ при СМ СССР С. К. Цвигун»[209].

Террористы были «вычислены» и задержаны в начале сентября 1977 г.

Следует также коснуться вопроса о причастности зарубежных спецслужб к террористическим акциям.

Это и ставшие ныне достоянием гласности многочисленные факты причастности ЦРУ США, СИС Великобритании и разведывательных служб других государств к международному терроризму, не исключая подготовку, вооружение и обучение банд «моджахедов» («воинов Аллаха») в Афганистане. Одним из таких «перспективных агентов» ЦРУ являлся молодой саудит, ставший впоследствии «террористом № 1 современности» Усама бен Ладен.

Как впоследствии признавался один из «свежеиспеченных» американских экспертов в области «контртеррористической борьбы» Марк Сейджмен, в 1987–1989 гг. в Исламабаде (Пакистан) он непосредственно занимался подготовкой, обучением и обеспечением деятельности исламистских боевиков, и по его словам «на протяжении этого времени под моим крылом были многие командиры моджахедов»[210].

Тогда же, в 70—80-е гг. прошлого века, «свободная» зарубежная пресса предпочитала не распространяться на эти темы.

Позднее западной общественности стали известны факты и участия сотрудников ЦРУ не только в сокрытии информации о подготовке покушения, но и в убийстве премьер-министра Испании Луиса Карреро Бланко в Мадриде в декабре 1973 г., и о нахождении агента ЦРУ в «Красных бригадах» в Италии, осуществивших похищение и убийство бывшего премьер-министра А. Моро в 1978 г.[211]

«Террористические операции для воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом», – писал уже в 2003 г. в книге «ЦРУ и 11 сентября. Международный терроризм и роль секретных служб» бывший министр ФРГ А. фон Бюлов, курировавший в Бундестаге (парламенте) деятельность западногерманской разведки, и, соответственно, хорошо осведомленный в этих вопросах[212].

Имеются и другие многочисленные факты и свидетельства участия западных спецслужб, в том числе Израиля, в осуществлении террористической деятельности.

Наибольшее количество сигналов о террористических намерениях появилось в преддверии проведения летом 1980 г. в Москве XXII летних Олимпийских игр.

Например, накануне Олимпиады, с осени 1978 г. Управлением КГБ по Москве и Московской области усиленно велся розыск «взрывника», подбрасывавшего взрывные устройства в Клину, Химках и других районах области.

Жертвой этого террориста, более полугода терроризировавшего Подмосковье, стал один человек, а еще несколько были ранены.

Правды ради отмечу также, что в одной из книг Дж. Баррона этот террорист – не называю фамилию этого человека сознательно, потому что его преступная деятельность была следствием психического заболевания, а у него есть семья, дети, – как водится, назван «безвинной жертвой» советских органов госбезопасности…

Этого «подпольщика» искали около года. А уходя в отпуск, начальник УКГБ по г. Москве и Московской области В. И. Алидин пожелал себе, чтобы по его возвращении ему доложили об аресте этого неуловимого террориста.

И в первый же рабочий день, 6 октября 1979 г. остававшийся «на хозяйстве» его заместитель Юрий Михайлович Денисов радостно доложил:

– Товарищ генерал! Ваше указание выполнено! Террорист разыскан! Арестован, изобличен полученными при обысках доказательствами, дает показания!..