Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках - Михаил Леонидович Хазин

со сплоченными меньшинствами[391], рекламные технологии[392] и телевидение (на едва ли не первых в истории США теледебатах Джек выглядел не хуже своего знаменитого оппонента, устранив эффект «не знаю такого» среди неопределившихся избирателей). Итогом стала сенсационная (Лодж имел во Власти куда больший вес, чем Кеннеди), но вполне предсказуемая победа: Кеннеди был впереди и по опросам, и по сравнительной численности демократов/республиканцев в штате.

Победа над Лоджем моментально вывела Кеннеди в «политические тяжеловесы» Демократической партии[393] и открыла дорогу к главной цели — номинации в президенты. В 1953 году Джек устранил последнее препятствие на этом пути (политик-холостяк в пуританской Америке не мог бы стать президентом), женившись на девушке из хорошей семьи — Жаклин де Бювье[394]. Однако дальнейшей быстрой карьере помешало здоровье — с конца 1953 года Джека начали мучить боли в спине[395]. Ему пришлось перенести несколько тяжелых и бесполезных операций перед тем, как в 1955 году Джек разыскал врача, который наконец разобрался в причинах болезни и устранил болевой синдром[396].

Однако годы, проведенные на больничных койках, не прошли даром. С помощью[397] нанятого еще в 1953 году молодого спичрайтера Теда Соренсена Кеннеди подготовил к печати и издал свою самую популярную книгу — «Профили мужества» (1956 год), сделавшую его национальной знаменитостью[398] и наконец представившую публике политическую формулу будущего президента: приоритет интересов страны над интересами политика. Покрутившись почти 10 лет в Вашингтоне, Джек прекрасно понимал сущность политической кухни:

В своей записной книжке он… отметил: «Политика — это джунгли. Это необходимость выбирать между справедливыми действиями и сохранением себя в должности… между частными интересами политика и общими интересами» [Громыко, Кокошин, 1985, с. 27].

Напомним, что сенатские годы Кеннеди пришлись как раз на период, когда всей законодательной деятельностью в США заправлял Линдон Джонсон, запугивая и подкупая сенаторов направо и налево. В этих условиях заявлять о «приоритете справедливости» значило претендовать на большее, нежели статус еще одной «голосующей головы»; Джек метил в президенты и уже не скрывал этого. И на то были серьезные основания — популярность Кеннеди в Демократической партии выросла настолько, что в 1956 году именно ему доверили речь о выдвижении в качестве кандидата в президенты Эдлая Стивенсона[399]. К 1959 году уже сам Джек вошел в число основных кандидатов в президенты от демократов и справедливо рассудил, что плод созрел:

В Гарварде 2 февраля 1959 года Джек заявил, что больше не имеет выбора, идти в президенты или нет. Общественные ожидания были слишком велики [Perret, 2001, р. 571].

Расчет оказался верным — к концу года Кеннеди стал уже признанным лидером партии:

В октябре, когда Гэллап опросил 1454 окружных председателей Демократической партии, 32 % предпочли Кеннеди, 27 % назвали Симингтона, 18 % выбрали Стивенсона, 9 % Джонсона и 3 % Хамфри [Dallek, 2004, р. 240].

Вот теперь для Джека начиналась настоящая политическая борьба. Выборы в Сенат, проходящие на территории одного штата, можно было выиграть за счет работы с избирателями; для победы на президентских выборах требовалось куда большее — работа с партийными элитами крупнейших штатов. Пожимания рук и рекламные статьи здесь были бесполезны; требовалось формирование группы поддержки, а в идеале (как у Рузвельта) и собственной властной группировки.

Читатель. Насколько я помню, в итоге Кеннеди собрал себе целую «команду мечты», которая должна была решить все проблемы Америки?

Теоретик. Да, именно эту «команду мечты» вдова Джека Жаклин назвала «Камелотом» в интервью 1963 года — «будут другие президенты, но никогда больше не будет другого Камелота». О том, что собой представлял «Камелот» времен президентства Кеннеди, мы еще скажем чуть ниже, а сейчас поглядим, как Джек и его семья провели саму президентскую гонку. Уже в 1959 году Джек организовал собственный «мозговой центр» в составе будущих знаменитостей — Генри Киссинджера, Арчибальда Кокса[400], Пола Самуэльсона, Джона Кеннета Гэлбрейта, Уолта Ростоу и Артура Шлезингера; однако это были лишь интеллектуалы для выработки политических формулировок, но не союзники в борьбе за голоса штатов.

Мы помним, как Рузвельт заключил союз со «старыми вильсоновцами» в лице полковника Хауса; можно было бы ожидать, что и Кеннеди пойдет по тому же пути. Однако ни одна попытка объединиться со значимыми людьми в партии не увенчалась успехом: Джонсон сам собирался идти в президенты, в чем его поддерживали старые партийные «зубры» Коркоран и Рейберн; Элеонора Рузвельт, все еще сохранявшая значительное влияние в партии, испытывала предубеждение к католикам; группировка «мудрецов» в лице Ачесона и Трумэна склонялась к поддержке Симингтона. Единственное, чего удалось добиться Джеку, — это заручиться (через Кларка Клиффорда[401]) нейтралитетом Трумэна на самом съезде. Остальное пришлось делать избирательному штабу[402] — в честной борьбе за голоса рядовых демократов, которые, как всегда, привлекались поездками по городам, пожиманием рук и массированной (в том числе и телевизионной) рекламой.

Избирательная машина, настроенная Робертом Кеннеди еще в 1952 году, сработала безукоризненно — Джек выиграл большинство праймериз и подошел к съезду примерно с 700 голосами из 761[403] необходимого для победы. Помешать его выдвижению теперь мог только сговор основных противников, выглядевший совершенно невозможным: либеральное крыло партии, к которому относились Стивенсон и Симингтон, не желало иметь ничего общего с ортодоксальными южанами, возглавляемыми Джонсоном.

Читатель. Получается, что Кеннеди не нуждался в союзниках?

Практик. Для победы на съезде — нет; но ведь потом нужно было еще выигрывать основные выборы! Поэтому Джек все же пробовал договориться, но без особого успеха.

Теоретик. Преимущество Джека оказалось достаточным, чтобы обойтись без пресловутой «прокуренной комнаты»; в первый же день голосования его поддержали несколько дополнительных штатов, и выборы закончились, не успев начаться. Но вместе с выборами для Джека закончился и период, когда он мог действовать в одиночку. Теперь ему предстояло назвать имя кандидата в вице-президенты, которым мог стать только кто-то из его вчерашних соперников[404]. Как известно, в конечном счете Джек выбрал на эту роль Линдона Джонсона, отношение к которому в семье Кеннеди можно понять из следующего эпизода:

Бобби Бейкер, сидя с женой в кофейне и завидев проходившего мимо Роберта Кеннеди, пригласил его присоединиться… и рискнул отметить, что некоторые замечания Кеннеди в адрес Джонсона были «немного грубыми». В то же мгновение лицо Роберта Кеннеди покраснело так, что Бейкер перепугался, уж не хватил ли того удар.