ЦРУ. Правдивая история - Тим Вейнер

11 марта Бисселл отправился в Белый дом, имея при себе четыре отдельных плана на бумаге. Президента Кеннеди не удовлетворил ни один из них. Он дал руководителю тайной службы три дня, чтобы придумать что-нибудь получше. Бисселл выбрал новую зону высадки десанта – три широких плацдарма в заливе Кочинос. Этот участок удовлетворял новые пожелания администрации: кубинские мятежники должны были после переброски захватить взлетно-посадочную полосу, чтобы создать политический плацдарм для нового кубинского правительства.

Бисселл уверял президента, что операция пройдет успешно. В худшем случае мятежники вступят в противостояние с силами Кастро на занятых плацдармах и продолжат движение вперед, в горы. Но ландшафт в заливе Кочинос представлял собой непроходимое переплетение мангровых зарослей и грязи. Никто в Вашингтоне об этом даже не задумался. Грубые карты местности, имеющиеся в распоряжении ЦРУ, согласно которым предполагалось, что болота послужат хорошей маскировкой для партизан, были составлены еще в 1895 году!

На следующей неделе агенты мафии, связанные с ЦРУ, сделали решительный шаг в направлении покушения на Кастро. Они передали пилюли с ядом и тысячи долларов одному из наиболее надежных и верных ЦРУ кубинцев, Тони Вароне. (Эстерлайн охарактеризовал его как «негодяя, обманщика и вора». Впоследствии Варона даже встречался в Белом доме с президентом Кеннеди.) Вароне удалось вручить пузырек с ядом рабочему одного из ресторанов в Гаване, который должен был накапать смертоносной жидкости в чашечку с мороженым для Кастро. Позднее кубинские разведчики обнаружили пузырек в холодильнике: он примерз к змеевику.

Наступила весна, а президент все еще не одобрил план нападения на Кубу. Он никак не мог взять в толк, как все-таки будет проходить операция. В среду, 5 апреля, он снова встретился с Даллесом и Бисселлом, но опять не смог вникнуть в суть их стратегии. В четверг, 6 апреля, он спросил, не будет ли нарушен фактор внезапности в случае запланированной бомбардировки аэродрома крохотных ВВС Фиделя Кастро. Ни у одного из его собеседников вразумительного ответа не нашлось.

Субботним вечером, 8 апреля, Ричард Бисселл поднял трубку разрывавшегося от звонков домашнего телефона. Звонил Джейк Эстерлайн из Вашингтона, сообщив, что ему и полковнику Хоукинсу, его планировщику военизированных операций, необходимо как можно скорее увидеться с Бисселлом. В воскресенье утром Бисселл открыл дверь, обнаружив на пороге дома Эстерлайна и Хоукинса в состоянии едва сдерживаемого раздражения. Они прошагали к нему в гостиную, уселись, а потом заявили, что вторжение на Кубу, скорее всего, придется отменить.

Бисселл ответил, что теперь останавливаться уже слишком поздно; государственный переворот с целью свержения Кастро должен быть осуществлен через неделю. Эстерлайн и Хоукинс угрожали подать в отставку. Тогда Бисселл подверг сомнению их лояльность и патриотизм. Они дрогнули…

«Если вы не хотите катастрофы, то нам обязательно нужно вывести из строя все военно-воздушные силы Кастро», – заявил Эстерлайн Бисселлу, причем не впервые. Всем троим было хорошо известно, что тридцать шесть боевых самолетов Кастро способны уничтожить сотни мятежников, как только те высадятся на кубинский берег. «Доверьтесь мне», – успокоил их Бисселл. Он обещал убедить президента Кеннеди, чтобы тот санкционировал уничтожение ВВС Кастро. «Он уговорил нас продолжать, – с горечью вспоминал Эстерлайн. – И пообещал, что никаких сокращений воздушных налетов не будет».

Но в решающий момент Бисселл все-таки урезал американские силы, предназначенные для уничтожения самолетов Кастро, наполовину – с шестнадцати до восьми бомбардировщиков. Он сделал это в угоду президенту, которому хотелось, чтобы переворот прошел «без лишнего шума». Бисселл обманом заставил Кеннеди поверить в то, что именно такой переворот и устроит для него ЦРУ.

В субботу, 15 апреля, восемь американских бомбардировщиков B-26 атаковали три кубинских аэродрома, в то время как бригада ЦРУ численностью 1511 человек устремилась к заливу Кочинос. Пять кубинских самолетов были разбиты и еще с десяток – повреждены. Таким образом, половина ВВС Кастро осталась целой и невредимой. Согласно легенде ЦРУ, нападение устроил единственный кубинский дезертир из состава ВВС, который, израсходовав боезапас, приземлился потом во Флориде. В тот день Бисселл направил Трейси Барнса в Нью-Йорк, чтобы вложить эту историю в уши американскому послу в Организации Объединенных Наций, Эдлаю Стивенсону.

Бисселл и Барнс обвели Стивенсона вокруг пальца, как будто он был их агентом. Как и госсекретарь Колин Пауэлл накануне вторжения в Ирак, Стивенсон, уже из собственных уст, поведал эту байку ЦРУ всему миру. Правда, в отличие от Пауэлла, он уже на следующий день обнаружил, что с ним сыграли злую шутку.

Осознание того, что Стивенсона публично уличили во лжи, пришлось явно не по душе госсекретарю Дину Раску, у которого и без того имелись веские основания для плохо скрываемого раздражения в адрес ЦРУ. За считаные часы до этого, вскоре после рассекречивания другой операции, Раск должен был направить формальное письмо с извинениями в адрес премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю. Местная тайная полиция ворвалась в явочную квартиру ЦРУ, где в тот момент допрашивали одного из членов кабинета министров, состоящего в «платежной ведомости» ЦРУ. Ли Куан Ю, ключевой американский союзник, заявил, что резидент предложил ему взятку в сумме 3,3 миллиона долларов, чтобы замять дело.

В 18:00 в воскресенье, 16 апреля, Стивенсон телеграфировал Раску из Нью-Йорка, чтобы предупредить по поводу «серьезного риска еще одной катастрофы U-2». В 21:30 президентский советник по национальной безопасности Макджордж Банди позвонил заместителю Даллеса генералу Чарльзу Пирру Кейбеллу. Банди сказал, что ЦРУ может наносить авиационные удары по Кубе только «с полосы в пределах плацдарма высадки» в заливе Кочинос. В 22:15 Кейбелл и Бисселл помчались в изящные семиэтажные апартаменты госсекретаря. Раск сказал им, что самолеты ЦРУ могут вступить в бой только ради защиты плацдарма высадки, но не с целью нападения на кубинские аэродромы, гавани или радиостанции. «Он спросил, хочу ли я поговорить с президентом, – написал Кейбелл. – На меня и Бисселла произвели большое впечатление чрезвычайно щепетильное положение посла Стивенсона в Организации Объединенных Наций, а также угроза всему политическому положению Соединенных Штатов» – ситуация, созданная в результате лжи Бисселла и Барнса, – и поэтому «мы не видели никакого смысла в приватной беседе с президентом». Пойманный в ловушку собственных надуманных легенд, Бисселл предпочел не воевать. В своих мемуарах свое молчание он приписывал трусости.

Когда Кейбелл возвратился в оперативный штаб ЦРУ, чтобы сообщить, что случилось, Джейк Эстерлайн всерьез хотел задушить его собственными руками. Агентство, по сути, собиралось бросить своих кубинцев на верную смерть, в качестве «легкой добычи на этом проклятом берегу», сказал Эстерлайн.

Приказ Кейбелла об отмене операции застал пилотов ЦРУ в Никарагуа уже сидящими в кабинах своих самолетов и запускающих двигатели. В 4:30 утра в понедельник, 17 апреля, Кейбелл позвонил Раску домой и умолял, чтобы президент санкционировал выделение большего количества боевых самолетов, чтобы защитить корабли ЦРУ, которые были доверху загружены боеприпасами и аммуницией. Раск позвонил президенту Кеннеди в его поместье в Глен-Оре и соединил с Кейбеллом.