ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

Но никому из сотрудников, когда-либо работавших в Бюро — действующих, ушедших в отставку, первоклассных, третьесортных, — не будет позволено работать во вновь созданном Центральном разведывательном управлении, как сказал Гувер начальнику штаба адмиралу Лихи. Адмирал посоветовал генералу Ванденбергу «избегать задевать господина Гувера»[214]. Но когда Ванденберг предложил создать всемирный реестр иностранных контактов, Гувер предупредил своих ближайших помощников: «Тщательно отслеживайте любые и все директивы этой организации, так как я думаю, что она опьянена властью и будет втихомолку хвататься за все»[215]. Когда Гувер увидел проект нового закона, который давал директору Центральной разведки больше власти, он написал: «Строители империи… увековечивают свое нынешнее уродство и еще больше вторгаются в гражданскую и внутреннюю сферы»[216].

Отказ Гувера работать с только что созданным ЦРУ был на грани неповиновения. Его открытое сопротивление Государственному департаменту было близко к бунту. Злостное решение Гувера грозило стать «главным ударом эффективности нашей безопасности и разведывательной деятельности»[217], — написал заместитель госсекретаря Ачесон. Гувера это не удержало. Он почти объявил войну Белому дому.

«Думаю, нам следует помериться силами»[218], — написал он Мики Лэдду.

Его гнев на нежелание президента начать решительную войну с коммунизмом стал беспощаден. Он начал обращаться к членам сената и палаты представителей с ходатайствами дать ему власть защитить Америку от «угрозы проникновения иностранных агентов, идеологий и военного завоевания»[219]. Его взгляды на эту угрозу были столь незыблемы, что они начали влиять на либералов в Вашингтоне, а через них и на самого президента.

Гувер создавал политическую культуру холодной войны в Соединенных Штатах.

26 сентября 1946 года советник Белого дома Кларк Клиффорд и его помощник Джордж Элси представили Трумэну секретный доклад, в котором говорилось о необходимости готовиться к войне с Советами. Они исходили из работы Гувера и ФБР, когда делали наброски плана Армагеддона[220].

Они сказали Трумэну, что ему нужно готовиться к третьей мировой войне, в которой будет задействовано атомное и биологическое оружие. Врагом был советский диктаторский режим, стремящийся к завоеванию мира, которому помогали тайно действующая разведывательная служба и американское подполье. Каждый американский коммунист, писали они, был потенциальным шпионом и бойцом на стороне Москвы. В ту неделю Трумэн записал в своем дневнике: «Красные, жулики и «розовые из гостиной»[221](лица, проповедующие взгляды радикального толка в пустых беседах во время приемов и коктейлей. — Пер.), похоже, спелись и начинают становиться опасными для государства. Боюсь, что они составляют диверсионный фронт дядюшки Сталина».

В ноябре 1946 года впервые после депрессии республиканцы одержали полную победу на выборах и получили большинство в сенате и палате представителей. Их избирательные кампании задали новый антикоммунистический тон, смысл которого состоял в том, что американцы должны выбирать между «коммунизмом и республиканизмом».

Политическая риторика республиканцев напрямую исходила из сорокастраничной брошюры, опубликованной Торговой палатой Соединенных Штатов, 400 тысяч экземпляров которой были отпечатаны и розданы по всей стране. Она была озаглавлена «Коммунистическое проникновение в Соединенные Штаты». Ее основную идею проповедовали с политических трибун и церковных кафедр по всей стране. Ее автором был отец Джон Ф. Кронин — балтиморский священник, имевший много приверженцев в католических рядах ФБР. Свой материал для нее он черпал напрямую из секретных и конфиденциальных досье Бюро, включая отрывки из докладов Гувера Белому дому. Отец Кронин дружески относился к одному новому члену VIII Конгресса по вопросам коммунистической угрозы, который приехал в столицу из Калифорнии в январе 1947 года.

Ричарду Милхаусу Никсону было 34 года, и это был политик, обладавший высоким интеллектом, огромным честолюбием и едва проклюнувшимся, но бездонным талантом к интригам. Выходец из скромной семьи, он поднялся благодаря огромному труду, питавшемуся бесплодными мечтами. За десять лет до того, как Никсон приехал в Вашингтон, чтобы дать присягу в палате представителей, он еще учился на юридическом факультете и подал заявление о приеме на работу в ФБР. Ответа на него он так и не получил. Но он высоко ценил свои связи с Бюро в течение следующей четверти века. В феврале 1947 года отец Кронин помог ему завязать первое знакомство с сотрудниками ФБР. Он лично информировал Никсона о расследованиях, которые вело ФБР в отношении американских коммунистов и советских шпионов, знакомил его с агентами, которые специализировались на охоте за «красными», и стал секретным каналом связи Никсона с Бюро.