Четверть века в Америке. Записки корреспондента ТАСС - Андрей Шитов

Вот выдержка из стенограммы, опубликованной на сайте Кремля:

«Хочу начать с первого вопроса. Вы родились в 1946 году, я — в 1948 году. Мы принадлежим к одному и тому же поколению…

В. Путин: Если позволите, я немножко поправлю вас по некоторым датам. Я вряд ли мог бы родиться в 1946 году, потому что отец у меня после войны был тяжело ранен, мама пережила блокаду в Ленинграде, и после того как они потеряли двух детей и здоровье, вряд ли у них могла бы сразу родиться мысль завести еще одного ребенка. И именно поэтому, я думаю, я родился несколько позднее — в 1952 году…»

Интервью брали несколько человек. Имена их в стенограммах не указаны — ни в американском журнале, ни на кремлевском сайте. Вопрос задавал скорее всего не Стенгел: у него тоже другой год рождения.

Но все же по любым профессиональным меркам подобная ошибка — это epic fail, грандиозный провал. Даже в «полном тексте» интервью Time тогда этот кусок не напечатал.

В книге же Стенгел, как мне показалось, упомянул этот эпизод просто для того, чтобы еще раз похвастаться личной «многочасовой встречей» с Путиным и привлечь тем самым дополнительное внимание к своим воспоминаниям.

Тема личного отношения американцев к Путину довольно любопытна. Принято считать, что как минимум с крымской весны 2014 года президента России в США демонизируют. Как раз тогда Киссинджер опубликовал свое известное предупреждение о том, что для Запада такая демонизация — «это не политика, а алиби за ее отсутствие».

Но к нападкам всегда примешивалось и опасливое уважение, если не восхищение. Осенью 2015 года на фоне успехов российской контртеррористической кампании в Сирии влиятельный вашингтонский журналист и писатель Фарид Закария даже написал комментарий для газеты Washington Post и телекомпании CNN, который так и назвал: «Перестаньте восхищаться Путиным!»

Следом и экс-посол США в Москве Майкл Макфол поддал жару текстом «Миф о стратегическом гении Путина», напечатанным в New York Times. Понятно, что такого рода «опровержения» только привлекали внимание к тому, что авторы пытались отрицать. А об отношении Кремля к подобным наездам можно судить по тому факту, что летом 2016 года того же Закарию пригласили вести пленарное заседание Петербургского международного экономического форума с участием президента России.

Снизу вверх

Я застал в Белом доме тех же американских лидеров, с которыми Путину приходилось иметь дело, — от Клинтона до Трампа. Правда, как раз эти двое последних для общей картины, пожалуй, не показательны.

При Клинтоне к российскому президенту, сменившему Бориса Ельцина, в США только присматривались: дескать, достойная ли замена? Задним числом понятно, какой смысл вкладывался в эту оценку: насколько управляем новый хозяин Кремля? Ответ оказался для Вашингтона неутешительным.

При Трампе ситуация по сути дела перевернулась. Ныне уже российский лидер — ветеран мировой политики, а американский — неофит, сталкивающийся к тому же с большими проблемами у себя дома. Оба публично выказывают друг другу подчеркнутое уважение, за что Трампу нередко достается от домашних критиков на орехи. Но он продолжает гнуть свою линию.

Буша-младшего и Обаму, на мой взгляд, Путин переигрывал по всем статьям. Хотя никогда публично не демонстрировал своего превосходства, а наоборот, вел себя абсолютно корректно. Но все же контраст с Ельциным, которого Клинтон в свое время позволял себе снисходительно похлопывать по плечу, был разительным.

В Америке, между прочим, один из неофициальных титулов президента страны — «лидер свободного мира». Так прямо и говорят, и пишут еще с советских времен. И сами хозяева Белого дома тоже себя так воспринимают.

Вот и представьте себе: каково им было смотреть на российского коллегу снизу вверх? Тем более, что им постоянно кололи этим глаза в самой Америке.

Помните Сару Пейлин? Мелькала одно время на политической сцене такая глазастая дама-республиканка, экс-губернатор Аляски; еще говорила, будто ей чуть ли не с порога собственного дома видны российские берега. В 2008 году баллотировалась в вице-президенты США.

Так вот она после той же крымской весны в России в одном из интервью сказала: «Люди смотрят на Путина, как на человека, который борется с медведями и бурит нефтяные скважины. Они смотрят на нашего президента, как на человека, который носит мамины джинсы».

Это Обаму так подначивали по поводу старомодных вкусов в одежде. Ну и в целом, конечно, подтекст понятен: один — настоящий мужик, другой — рохля, маменькин сынок.

Я уверен, что слушать и читать подобное было обидно не только самому президенту США. Отчасти отсюда и та самая оголтелая демонизация России и Путина. Она же началась сразу после того, как в Вашингтоне решили, что хватит с Москвой говорить «по-хорошему», можно опять «по-плохому». Чаша терпения переполнилась — вот и бросили притворяться.

Ну а виноват кто? Да Путин, конечно.

Как я уже упоминал, для меня все политики — «люди-тексты», а у Путина тексты несравненно содержательнее и интереснее, чем у его американских коллег. Это признают и все мои знакомые американцы, которые судят не понаслышке. Я специально и давно этим интересуюсь. Один из бывших послов США в Москве мне сказал, что читает стенограммы президента России от корки до корки, поскольку Путин «раскрывает порой гораздо больше, чем можно было бы ожидать».

Что касается американских лидеров, с ними «ситуация понятная, — продолжал дипломат. — Цена откровенности у нас куда выше. Наценка на риск чрезвычайно высока».

Однажды в либеральном сетевом журнале Salon мне попалась любопытная идея. Писатель и журналист Патрик Смит предлагал сравнить одно из программных выступлений Путина того же 2014 года с западными аналогами анонимно, строго по содержанию.

Сам он ставил это выступление в один ряд с речами Уинстона Черчилля и утверждал, что в нем «звучал авторитет» мировой истории.

А американские тексты, на его взгляд, и рядом не стояли. «Речь Путина на столько порядков более осмысленна и достоверна, чем все, что мы слышали из Вашингтона за невесть сколько времени, что надо или смеяться, или наоборот», — горько язвил комментатор.

Кто кому завидует

Правда, если в отношении к Путину за океаном порой чувствуется привкус зависти, то и сам он после разоблачения шпионских программ спецслужб США диссидентом Эдвардом Сноуденом однажды иронически обмолвился, что «завидует» американскому коллеге, «потому что он (Обама) может это сделать, и ему за это ничего не будет». Имелась в виду, как я понимаю, даже не прослушка всего мира как таковая, а то, что она безнаказанно сошла с рук Вашингтону.

Прокомментировать мне эту фразу тогдашний пресс-секретарь Белого дома Джей Карни отказался, а на дополнительный вопрос, завидует ли сам Обама способности Путина прямо и открыто высказывать свое отношение к любому острому вопросу, ответил: «Думаю, наш президент считает примечательным в нашей стране как раз то, что любой человек может говорить все, что хочет, о нашем правительстве. И мирно протестовать без всяких кар и последствий — например, по поводу коррупции в правительстве».