Яволь, пан Обама. Американское сало - Андрей Лебедев

Позвонил Гельбах:

— Мы с Повлонским здесь, в Киеве, но нам выходить нельзя, нас все по телевизору запомнили, давай увидимся?

— Не… мы гуляем.

— Давайте я с вами, — предложил Гельбах. — А Глеб не пойдет, его точно узнают и морду набьют. Идите к Андреевскому спуску, там поменьше народу.

Они шли к Андреевскому спуску, где и правда толпа была пореже. Увидев памятник Свириду Галахвастому, которого прекрасно сыграл Олег Борисов в фильме «За двумя зайцами», подошедший Марат заметил:

— Вот! — показал он на памятник. — Вот сущность украинца! Вот его главный герой, вот кого на деньгах надо печатать!

Февраль 2005 г.

Американське сало «Лярд» — це смачне живильне і корисне блюдо у вашому раціоні. Сало «Лярд» не викликає целюліту і алергії[36].

— Ю. Тимоченко избрана премьер-министром Украины, оглашен состав нового Кабинета министров.

Главный высказал крамольную и обидную мысль: мол, для нашего читателя теперь, после поражения в Украине пророссийской линии, вина косвенно ложится и на журналистку, что освещала предвыборную кампанию, и на газету, что дезинформировала читателя.

— Это психологически верная и предсказуемая реакция, — развел руками главный. — Читатели хотят найти виноватого за ту обиду, которую им пришлось вынести, ведь поражение Янушевича, которого все мы считали нашим, это хуже и обиднее, чем поражение любимой футбольной команды, потому что команда хоть через неделю, но отыграется в следующем туре, а Янушевичу теперь четыре года до новых выборов ждать.

— Я не дезинформировала, — сердито сверкнула глазами Алла. — Это ты набезобразничал: и меня подставил, и публику в искус ввел.

— Ты подбирай выраженьица! — повысил голос главный. — Возомнила себя звездой?

— Ничего не возомнила. Ты намеренно мой материал, мое интервью с Маратом Гельбахом сократил в самых интересных местах. И потом, зачем поставил этот идиотизм, эту статью Филькенштауэра? Он же идиот, это он написал аллилуйю украинским политтехнологам Янушевича и практически гарантировал, что Янушевич победит.

— Моя позиция, как издателя, Аллочка, — подчеркнуто вежливо произнес главный, — предоставлять читателю всю гамму взглядов, пусть даже взаимоисключающих. В этом как раз проявляется роль прессы в демократическом обществе.

— Ты идиот, — отозвалась Алла. — Какая демократия? А где позиция газеты? Российской газеты, между прочим! Ну, фиг с тобой, поставил ты рядом с моим интервью эту идиотскую писанину графомана Филькенштауэра, но зачем мой материал в самых критических, в самых интересных местах сокращать? А зачем Повлонский по телевизору липовые рейтинги озвучивал, что Янушевич побеждает с трехкратным отрывом? Теперь все думают, будто Повлонский там всей Украиной рулил и что Москва проиграла.

— Ты, Алла, меня на фук не бери, я тебе не хохол какой-нибудь, — не на шутку рассердился главный. — Думаешь, одна тут такая, кто про Украину писать может?

— Ты мне что, угрожаешь увольнением? — вспылила Алла. — Так я и сама уйду, ишь, напугал! В Киев уеду и буду оттуда как независимая корреспондентка материалы для Ю-Пи-Ай перегонять. Они мне уже на хвост садились, я согнала. А теперь подумаю. С моими связями в Киеве да с моей вхожестью там в любые тусовки я до следующей революции без работы не останусь.

— Теперь ты мне угрожаешь, — со вздохом констатировал главный. — Давай сбавим тон, пока друг другу необратимых гадостей не наговорили.

— Давай, — согласилась Алла. — Только ты первый начал.

— Ладно тебе, — примирительно произнес главный. — Все вы, бабы, обязательно хотите стрелку на мужика перевести. — Главный снова вздохнул, всем своим видом показывая, что больше не сердится. — Хрен с ними со всеми и с самолюбием, пусть я буду виноват. Но ты мне расскажи, какой все же ужас оранжевый!

Алла обрадовалась, что главный оказался умнее и отходчивее ее. И она с готовностью подхватила тему, будто и не было между ними только что ссоры с взаимными угрозами и оскорблениями.

— Ты только подумай, какой энтузиазм у масс! Они будто марихуаны обкурились, — усмехнулась Алла.

— Да мы просто тоже немного позабыли, какой у нас у самих был энтузиазм, когда Елкин-палкин с танка упражнялся в своем косноязычии, понимаш! — хмыкнул главный. — Только мы-то уже эту детскую болезнь преодолели и с высоты своего возраста, да с иммунитетом к кретинизму смотрим на них, как на маленьких и неразумных.

— Ты прав, наверное, — кивнула Алла. — Но только этим парубкам из Украины такие твои речи показались бы обидными, не находишь?

— Ну, типа, да! Но мы же пишем для своих.

— Тогда, надеюсь, ты не станешь возражать, если я еще на месяц в Киев поеду? — хитро прищурилась Алла. — Надо теперь нашему читателю правду про оранжевый ужас донести.

— Ты что? — ухмыльнулся главный. — Вопросы личной жизни за счет редакции решаешь? К своему амбалу, как в командировку?

— Он не амбал! То есть амбал, конечно, но не в этом смысле… Я журналист, — твердо и без иронии произнесла Алла. — А у журналистов, ты знаешь, личная жизнь зачастую совпадает с профессиональной. Так что это моя работа!

— Ну, поезжай, — вздохнул главный и, покопавшись на захламленном столе, протянул Алле пачку писем. — На вот, будешь в поезде ехать, почитай, что читатели тебе пишут.

Читая потом письма, Алла фыркала, как фыркает кошка, когда ей подсовывают что-нибудь неприятное и противное. Будучи опытной журналисткой, Алла знала, что в газеты пишут в основном выжившие из ума пенсионеры. Но, тем не менее, порой в письмах, помимо детско-наивных мыслишек, встречались и заслуживающие внимания.

— Москва проиграла, — вслух процитировала Алла слова из очередного послания. — А ни хрена Москва и не играла. Если бы Москва по-настоящему играла, совсем бы все по-иному сложилось…

— Коля, ты меня слышишь? — счастливо улыбаясь, шептала Алла в дорогую смартфоновскую трубку.

— Слышу, Аллочка, — отвечал с того края света Николай.

— Я завтра приеду. Еще на месяц командировку продлила.

— Жду, приезжай.

Американське сало «Лярд» — це краще сало у світі[37].

— Генеральная прокуратура внесла в Верховный суд представление об объявлении акта купли-продажи комбината «Криворожсталь» недействительным, — сообщает «Новый регион».

Мартин Водичка, старший менеджер отдела по обслуживанию VIP-персон, превосходно говорил по-английски.