Крах Путинской России. Тьма в конце туннеля - Максим Калашников

Тут либо одно, либо другое. Либо свобода частного предпринимательства и потребления — либо жизнь нации, ее рождаемость. Либо капитализм — либо социализм. Скорее всего, национальный.

Но сможет ли Италия наших дней пойти на такое? Сомневаюсь в этом. Чтобы положить страну на такой курс, нужно смелое, нерыночное, проектно-конструкторское мышление 1930-х. Именно в стиле Маринетти. Рузвельта. Яльмара Шахта. Эзры Паунда. Нужно не бояться презреть «священные принципы» монетаризма и «свободного рынка», отказавшись от прибыли как главной цели и поставив во главу угла (вместо прибыли) иное: жизнеспособность нации и качество ее жизни. А это — игра с эмиссией, планирование, ограничение паразитических запросов и поощрение здорового спроса. Это — ликвидация нынешней политико-экономической элиты и приход к власти совершенно иных людей.

Но такого дерзкого, футуристическо-проектного мышления в Италии этого века нет. Здесь мозги за минувшие тридцать лет также иссушены либерально-монетарными догмами и не менее убогими идейками европейских левых. Нет больше неукротимых и волевых. Значит, социализма, скорее всего, не будет. Ни простого, ни национального. Следовательно, не будут решены ни проблемы повышения рождаемости, ни новой индустриализации. Народ продолжит стареть и глупеть. Италия продолжит свое превращение в дом престарелых, отягощенный долгами и лишенный промышленности. И тогда…

И тогда случится то, о чем мы сказали в самом начале. Италия, сыграв свою роль в развале Евросоюза и разделившись сама, начнет наполняться мусульманами. Начиная со своего Юга….

…

Досье

Как написал в книге «Седые сумерки» Питер Питерсон (Peter G. Peterson, «Gray Dawn» — Random House, 1999, page 222), можно представить себе ситуацию, когда Италия, столкнувшись с финансовыми трудностями, попробует (в рамках Евросоюза) не налоги повышать, а наращивать государственные заимствования. А вскоре «очень тевтонский» Европейский центральный банк заявит, что итальянцы не имеют на то права, ибо превышают установленный в Маастрихте потолок дефицита бюджета в 3 % ВВП. Но Италия тотчас объявит сей банк «иноземным угнетателем» своей страны. Ну как это сделала Индонезия по отношению к МВФ во время кризиса 1997 года. Левые и профсоюзы Италии возопят о том, что немецкие банкиры пытаются диктовать суверенной стране то, как надо платить пенсии итальянским трудящимся.

Питерсон еще в 1999-м написал, что при таком сценарии Италия может попробовать выйти из ЕС. Но ее экономика слишком переплетена с экономиками остальных стран Евросоюза. И тогда выход Италии станет равносильным «гражданской войне 1861–1865 гг. в США — проверкой на то, действительно могут ли некоторые страны отколоться от Европы, где прогрессирует исчезновение границ? Сможет ли Италия сделать это? А если и сможет, то последуют ли за ней другие страны? Мы не должны сбрасывать со счетов то, что демографическое давление может разрушить Европейский Монетарный Союз и даже Евросоюз как таковой. Согласно одному язвительному эксперту, Америка все сделала правильно: сначала провела собственную Гражданскую войну, а затем «гринбэк» сделался ее единственной национальной валютой. К счастью, стареющая Европа не подвергнется тому же процессу в обратном порядке…»

Питерсон написал это еще в 1999-м — и, в отличие от серых, трусливых и скорбных разумом европолитиков, предугадал многое. Он, правда, и представить себе не мог то, что после введения единого евро члены ЕС массой наплюют на соблюдение предельной величины дефицита бюджета в 3 % от ВВП, сообща и на протяжении многих лет затягивая старушку-Европу в смертельный капкан, и никакой «тевтонский банк» этому мешать не станет. И кто знает — не суждено ли европейцам все-таки пройти «американский путь наоборот», получив гражданскую войну после введения единой валюты?

Но даже если Италия кое-как продержится, мы ошибаемся в приведенных выше выкладках, даже если и не произойдет отделения от ЕС Юга, потонувшего в долгах и лишившегося промышленности, Евросоюз все равно не жилец. Ибо в таком случае взорвется Германия — главный экономический мотор и кормилец Еврозоны. Можно с полной уверенностью говорить о том, что объединенной Европе история предлагает два варианта: или отбросить, как балласт, Юг и Восток, или рассыпаться после того, как взбунтовавшаяся Германия покинет ряды ЕС в попытке спасти себя.

Без Германии нет ЕС. Внутри Союза действуют многочисленные союзные программы по поддержке науки, образования, сельского хозяйства. Например, в Европе аграрии получают компенсации за купленную сельхозтехнику европейского производства, за содержание земель и животных. В Европе дотации государства (как в СССР) составляют 40 % доходов фермеров. В РФ — 3 %. Немецкий животновод получает от государства по 200 евро на одну буренку. Если речь идет о комбайнах или тракторах, то их конечные покупатели (фермеры, сельские хозяйства) в странах ЕС имеют еще один вид социалистическо-плановой поддержки. По программе СЕПАРД покупателям сельхозтехники (а не «бентли» или яхт) европейские власти за счет бюджета компенсируют от 35 до 50 % стоимости.

Вот почему всякие румыны/поляки так рвались в ЕС. Вот почему туда хотят все обломки советско-социалистического мира. Им очень нужны потоки союзных денег. Но кто все это оплачивает? Богатые страны Евросоюза, и прежде всего — Германия. Она играет примерно ту же донорскую роль, что играли в СССР русские республики (РСФСР, Украина и Белоруссия) для регионов Средней Азии и Закавказья. Именно Германия в 2010–2011 гг., например, выручала Грецию и другие страны-банкроты. Но немцам крайне тяжело тащить на себе многочисленные «братские страны ЕС». Немцам самим отчаянно нужны средства.

По мере того, как кризис государственных долгов в ЕС обостряется, правительства «союзных республик» «ЕвроССР» все более вынуждены экономить, сокращая социальные расходы. Если раньше (например, в 1970-е) можно было как-то смягчать подобные кризисы, понижая процентные ставки по кредитам и уменьшая стоимость обслуживания долга, то теперь уже — невозможно. Учетные ставки в Европе и так скатились практически к нулю. Наоборот, нужно как-то их поднимать — иначе капиталы убегут прочь. Да и неплатежеспособность корпораций и граждан (домохозяйств) все равно падает.

Но если повысить процент по кредитам, то начнут душить непомерные долги европейских государств. Как их отдавать? Ведь те доходы, что бюджеты получали раньше с финансовых рынков или с рынка недвижимости, скорее всего, уже никогда не восстановятся. Налоги повышать? Невозможно — придушишь даже теперешнюю экономическую активность, получишь рост безработицы и падение доходов казны. Вкупе с социальными бунтами. В Германии 2010-х гг. безработица среди молодежи уже — серьезная проблема. Молодые немцы с университетскими дипломами радуются, когда на четверть ставки устраиваются работать куда-нибудь в торговый центр-молл. Так что налоги повышать — дело крайне опасное.

Но при этом поджимает демографический кризис. Из-за старения коренного населения и его малодетности придется идти на крайне непопулярные и болезненные преобразования пенсионной системы, системы соцобеспечения, здравоохранения. Иначе, по мере роста числа стариков расходы на все это примутся нарастать очень быстро. А это — снова увеличение государственного долга. Увеличивать же его просто некуда. Об этом в 2010-м говорил Говард Арчер, главный экономист по Европе исследовательского центра IHS Global Insight.