Время и политика. Введение в хронополитику - Александр Сунгуров

«Я считаю, что мы интересуемся циклами потому, что они являются одновременно и механизмом, который описывает жизнь исторической системы, и механизмом, посредством которого действует реальная система. Наш интерес сродни интересу, который проявляет физиолог к дыханию животного. Физиологи не спорят, существует ли дыхание. Они не предполагают, что это регулярное, повторяющееся явление всегда абсолютно идентично по форме или продолжительности. Не предполагают они и того, что можно легко объяснить причины и последствия каждого отдельного вида дыхания. Такое объяснение неизбежно очень сложно. Но было бы очень трудно описывать физиологию жизни животных, не принимая во внимание того, что все животные дышат, причем дышат, повторяя этот процесс многократно и достаточно регулярно – в противном случае они просто не выживут»[209].

В то же время, в отличие от дыхания, циклы и волны, характерные для политической системы, являются одним из механизмов ее внутренней трансформации. Такие циклы могут представлять собой определенные «шаги» эволюционного процесса, в ходе которого качественное преобразование политической системы осуществляется путем закономерной смены различных фаз (режимов) ее развития.

Примером подобного рода циклов могут служить «волны демократизации», описанные С. Хантингтоном, которые уже обсуждались нами ранее. Как отмечал в своем выступлении на виртуальном круглом столе в «Полисе» В.И. Пантин, «несмотря на чередование «повышательных волн» наступления демократии и «понижательных», сопровождающихся ее «откатом», в целом происходит усложнение демократических институтов и их пространственное распространение. Но это не линейный и не чисто поступательный процесс: он включает как фазу экстенсивного развития, когда в условиях расширения ресурсной базы и перехода к более эффективным системам мобилизации ресурсов демократические институты возникают и утверждаются в новых государствах и регионах, так и фазу качественного преобразования»[210].

М.В. Ильин в своей недавней работе[211] анализируя современность (период модернизации) как сочетание волн разного масштаба, свойственных как отдельным государствам, так и всей международной системе, отмечает, что сочетание этих волн дает часто достаточно неожиданные эффекты. О существовании национальных и всемирных циклов развития демократии пишет и Б.А. Исаев[212].

Понимание характера темпоральной организации социума и политической системы, знание конкретных видов и типов временных ритмов и волн необходимы для построения прогноза, для исследования возможных вариантов будущего. Так, В.И. Пантин на основе анализа мировых циклов и конкретной политической истории России делает в своей недавней книге прогноз критических точек и стадий для первой половины XXI века[213]. В нашей недавней работе мы также использовали представления циклично-волновой концепции политической истории для прогнозирования динамики характера взаимодействия российской государственной власти со структурами гражданского общества[214].

Остановимся теперь кратко на возможных экзогенных факторах, влияющих на многолетние политические ритмы. Ранее, в разделе 2.3, мы уже останавливались на скептическом отношении большинства биологов представлениям А.Л.Чижевского о влиянии 11-летних циклов солнечной активности на ряд биологических процессов. Если возможность влияния солнечной активности на биологические процессы сегодня признается далеко не всеми биологами, то тем большие проблемы возникают, если мы хотим обсуждать возможные корреляции солнечной активности с политическими процессами. Учет влияния этих факторов для большинства современных политологов и политических аналитиков не является естественным, и очень часто даже упоминания о возможности такого влияния расцениваются как лже– или паранаучные представления, которые серьезные ученые «должны отвергать с порога». В этой ситуации важным, в качестве первого шага, является признание наличия в политических процессах определенных ритмов или циклов.

Как уже отмечалось ранее, в разделе 2.3, любые ритмы могут иметь как эндогенную, так и экзогенную природу, то есть могут быть обусловлены как внутренними, так и внешними причинами. В случае биологических ритмов признано, что чем меньше период ритма, тем больше роль внутренних, эндогенных факторов. Соответственно, чем более длительным является ритм, тем выше роль факторов экзогенных. Считается также, что часто внешние факторы, также имеющие ритмическую природу, играют роль синхронизирующего фактора, настраивающего эндогенный ритм на иную частоту, которую диктует внешний фактор. Сегодня уже существуют достаточно серьезные данные о наличии серьезных корреляций между одиннадцатилетними циклами солнечной активности и долголетними политическими ритмами, при этом отсутствуют какие-либо серьезные аргументы против того, что солнечный ритм может играть синхронизирующую роль как экзогенный фактор для ритмов политических процессов, которые, конечно же, имеют и серьезные эндогенные причины.

И здесь мы снова обращаемся к наследию А.Л.Чижевского, который еще в 1924 году опубликовал книгу «Физические факторы исторического процесса»[215]. Одним из важных результатов анализа исторических (политических) событий за прошедшие пять веков стал результат о том, что в трехлетний период максимальной солнечной активности (из одиннадцатилетнего цикла) отмечалось начало шестидесяти процентов наиболее важных исторических событий. Он также один из первых обратил внимание на то, что даты наиболее известных революционных событий XVIII – начала XX века (1789, 1830, 1848, 1871, 1905 и 1917 годы) приходятся именно на годы максимальной солнечной активности в рамках 11-летних циклов. Отметим от себя, что и годы максимальных народных волнений во второй половине прошлого века (1968 г., 1989–1991 гг.) приходятся на максимумы одиннадцатилетнего цикла (в последнем случае наблюдался двойной максимум).