Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики - Дэниел Тюдор

Продавцами при чхэк-мэдэ обычно работают средних лет аджуммы, требующие в залог при аренде книги или комикса удостоверение личности. Яркие и красочные снаружи, а под обложкой черно-белые, комиксы напечатаны на дешевой бумаге. Средний кырим-чхэк по формату ближе всего к листу А6. Он легко складывается пополам, что позволяет быстрее просмотреть графические разделы, чтобы уложиться во время аренды. Некоторые северяне с гордостью хвастают тем, что они способны просмотреть весь номер за 10–15 минут, если время поджимает.

Несмотря на то что в Северной Корее достаточно много обычных книжных магазинов, владение книгами считается, в общем, роскошью. Поэтому появление чхэк-мэдэ очень важно: это означает, что местная литература достигает теперь куда более широкого круга читателей. Это служит напоминанием о том, что не все капиталистические перемены в Северной Корее обязательно несут в себе негативные последствия для режима. Правда, растет количество разрозненных свидетельств того, что некоторые чхэк-мэдэ предлагают читателям не только лишенную идеологической нагрузки литературу, но и (вроде бы) даже иностранные комиксы. Очевидцы сообщают, что видели на лотках сельских чхэк-мэдэ графические издания таких известных западных сказок, как «Пиноккио», и некоторых других.

Фраза о том, что Южная Корея стала самой компьютеризированной страной планеты, а Северная Корея остается самой «некомпьютерной», уже набила оскомину. Конечно, лишь считаные северокорейцы пользовались Интернетом хотя бы раз в жизни. Те, кто имел такой опыт, скорее всего принадлежат к элите, но даже они скорее будут пользоваться электронной почтой на Yahoo! чем своими официальными электронными адресами[63]. Учитывая, что власти КНДР считают контроль за информацией ключевым условием сохранения существующего порядка, а южнокорейское телевидение и USB-накопители уже и так подрывают его, посягая на монополию режима, ожидать какого-то существенного прогресса в этом отношении в ближайшем будущем не приходится, несмотря на циркулирующие с начала второго десятилетия XXI века слухи об обратном.

Постепенно растущее меньшинство северокорейцев все же имеет некоторый доступ к компьютерам. И власти, хотя и опасаются Интернета, регулярно упоминают компьютеры и планшетные устройства в своей пропаганде, поощряя граждан изучать информационные технологии. В целом нынешнюю ситуацию можно сравнить с той, что сложилась в более богатых странах в 90‑х годах ХХ века: несмотря на то что компьютеры в основном остаются «игрушкой для богатых», в обществе зреет понимание того, что за ними — будущее. И, как и в 90‑х, подавляющее большинство этих компьютеров не подключено к сети.

Наиболее популярными среди северных корейцев остаются ноутбуки — в первую очередь среди поклонников иностранной медиапродукции. Причина в том, что ноутбуки портативны, их легче прятать. На рынке Пупхён (или Ккантхон) и в других подобных местах можно купить китайский ноутбук за 300 долларов (или больше — в зависимости от характеристик). Для среднего северокорейца это огромная сумма. Подержанный ноутбук обойдется дешевле — всего в 150 долларов, что делает такую покупку уже более доступной. По достаточно надежным оценкам, количество ноутбуков в личном владении приближается в КНДР к отметке в 4 миллиона — где-то один на шесть человек. Правда, примерно половина этих компьютеров сосредоточена в Пхеньяне, что несколько меняет картину распределения. Пожалуй, вне столичного региона один ноутбук приходится на каждые 11 человек.

Некоторые компьютеры подключены к внутренним, ведомственным сетям. Эти «закрытые цифровые экосистемы» работают только в пределах КНДР и в своей совокупности представляют собой нечто вроде официального «северокорейского интранета». Хакерская группировка Anonymous как-то объявила о том, что ей удалось проникнуть в одну из таких сетей, но поскольку те не предусматривают никаких выходов в окружающий мир (и в Интернет), не совсем понятно, как это им удалось[64]. Крупнейшая подобная сеть — Кванмён — предназначена для бесплатного использования. Получить доступ в нее можно в университетах, правительственных учреждениях, а также в частном порядке — тем, у кого есть телефонная сеть и компьютер. Большинство контента сети Кванмён скачивается туда из обычного Интернета и выкладывается в сеть после цензуры. Пользователям сети доступны услуги встроенной электронной почты, текстового чата, библиотеки электронных книг и, естественно, другие северокорейские сайты.

Иностранцы в Пхеньяне сегодня любят поиграть в игру «найди планшет» на улицах города. Для членов элиты китайские планшеты — игрушка и показатель статуса одновременно. Поэтому картинка молодых «пхенхэттенцев», забавляющихся со своим планшетом за чашкой латте в кафе, выглядит уже довольно обыденной. Даже правительство Северной Кореи решило принять участие в инновационной гонке и выпустило свой вариант планшета на платформе Android под названием Самджиён. Вообще-то Самджиён — не северокорейский продукт. Программное обеспечение на основе системы Android установлено на устройство, произведенное китайской компанией Yecon, мощности которой расположены в Свободной экономической зоне Шэньчжэнь[65]. Планшет Самджиён стоит примерно 200 долларов, и, по словам одного источника, сумевшего приобрести Самджиён в Пхеньяне, на него предустановлена версия игры Angry Birds, «читалка», распознающая документы в формате PDF, и несколько электронных книг. Возможности этого планшета сопоставимы с большинством распространенных в мире планшетов — за одним исключением. В Самджиёне не предусмотрено Wi-Fi-соединение. Вообще функция Wi-Fi представляется в Северной Корее совершенно бесполезной[66].