Когда НАТО будет бомбить Россию? Блицкриг против Путина - Юрий Мухин

— Мы американцам продали установку С-300, — сказал он. — Полный комплект. С ракетами. Одну установку. За три миллиона долларов. Наличными.

Мы помолчали.

— Зенитный ракетный комплекс? — спросил я.

— Да, — сказал он.

— С системой «свой-чужой»?— спросил я.

— Да, — сказал он, прекратив протирать стол и смотря куда-то за меня.

— Кто это мы?

— Коржаков, Барсуков и я.

— Кто?!

— Коржаков и Барсуков. И я.

Передо мной сидел бывший прикрепленный (начальник охраны) члена Политбюро ЦК КПСС Лукьянова. Бывший заместитель начальника охраны Ельцина. Бывший заместитель коменданта Московского Кремля. Бывший мой заместитель. И он сказал о том, что он сам, начальник Службы безопасности Президента РФ и руководитель Федеральной службы безопасности (почти КГБ), а до этого бывший комендант Московского Кремля, а теперь начальник Управления ФСБ, которое отвечает за секретность и безопасность всех подземных коммуникаций, объектов, в том числе центров управления и связи всей России (15-е Управление КГБ), два генерала армии, два первых руководителя главных спецслужб постсоветской России, совершили преступление, которое называется «предательство Родины», продав в начале 90-х годов через посредника американским разведслужбам секретный, по тем временам новейший, комплекс противовоздушной и противоракетной обороны С-300. Продали его вместе с системой опознавания объектов «свой-чужой». То есть оставив Россию без системы ПВО. Затри миллиона долларов наличными.

— Валерий Павлович, — спросил я, — ты понимаешь, что ты говоришь?

— Да.

Мы молчали.

— Я сам принес в Кремль чемодан с тремя миллионами долларов,— сказал он, словно вспоминая что-то. — Принес в кабинет к Коржакову. Там они меня ждали. Коржаков и Барсуков... Коржаков взял чемодан. Мы пересчитали пачки долларов. Коржаков говорит: «Ты, Палыч, сейчас иди к себе, а завтра придешь, мы тебе твою долю отдадим». Я ушел. — Горелов улыбнулся. — Прихожу на следующий день в кабинет к Сашке Коржакову. Они с Барсуком меня обнимают, говорят, молодец, Палыч, мы тебя благодарим... И достают ружье ижевского завода... Красивое такое ружье, с инкрустациями... Вот, говорят, Палыч, тебе за службу! И дарят мне ружье. Торжественно...Ты, говорят, оружие любишь, собираешь. Потом опять обнимают... Все, говорят, иди... Я вышел из кабинета с ружьем. Пришел к себе... Ну, думаю, суки! За ружье заставили... Я тогда решил, что никогда не забуду и не прощу им этого!

Я смотрел на Валерия Павловича, а он, приблизив красное лицо к поверхности стола, опять тер пальцем, будто пытался стереть написанное там.

— Палыч, ты зачем мне это сейчас сказал? — спросил я его.

— Так решил. Мало ли что... Кому-то сказать надо. Решил, что тебе...

Я не знал, что сказать. Я не мог никуда пойти. Не мог никому рассказать. Он передал мне секрет, за который убьют быстро и без сомнений. Но я понимал, что ему нужно было кому-то этот секрет передать.

— Я тебе рассказал, а дальше... жизнь сама все разложит по местам. Может быть, когда-нибудь ты это вспомнишь... может, ты сможешь... Извини, Палыч. Прощай.

Он вышел из моего кабинета, а я остался сидеть, думая над тем, что мне только что рассказал Горелов.

Больше я Валерия Павловича Горелова не видел. Он погиб в автомобильной аварии через пару месяцев после этого разговора. На его похороны я не попал...

Прошло насколько лет.

Мы сидели на веранде в ресторане «Т-bone Steak» у Воронцовского парка. Я не знаю, как сейчас, но несколько лет назад мясо готовили в этом ресторане лучше, чем в каком-либо другом месте в Москве. И сидеть на улице осенним вечером на свежем воздухе было очень приятно.

— Ты слышал, что сын Барсукова застрелился? — спросил меня генерал.

— Да, слышал, — сказал я.

О смерти сына Барсукова я услышал в Сочи от бывшего заместителя начальника сочинского ФСО, но деталей не знал. Бывший сочинский фэсэошник рассказал мне о смерти младшего Барсукова в надежде, что я знаю детали. Но я ничего не знал. Детали я решил узнать в Москве.

— А что с ним случилось?

— Застрелился.

— Такой парень был красивый, хороший! Такое несчастье! — сказала супруга генерала.

— Да, странная история,— сказал генерал.— Парень закончил Академию ФСБ с отличием. Был направлен на службу в разведку. В американский департамент. Должен был от СВР ехать в США. Отличный офицер, патриот. И вдруг, перед самой командировкой, перед самым отъездом... застрелился! Никакого повода, никакой причины, ничего... Никто ничего не понял! Вся карьера впереди... Отличный был офицер, честный...

— Такое несчастье! А отцу каково? Единственный сын. Гордость, надежда! — сказала супруга генерала.

Я молчал. Одну из возможных причин трагедии я знал. Сына Барсукова, перед отъездом в США по линии внешней разведки, могли попытаться завербовать, используя компромат на отца. Выбор был стать предателем Родины или позор. Парень выбрал третий вариант. Он был патриотом и офицером с честью.

Я промолчал и выпил за упокой души младшего Барсукова.

P.S. Первое. Я рассказал эту историю, потому что время пришло. Надо понимать, кто руководил российскими спецслужбами, создавал их после развала КГБ. Именно тогда была заложена та гниль, которая теперь охватила Россию и разлагает страну и народ.

Второе. Я прошу Президента РФ В.В. Путина и Генерального прокурора РФ Ю.Я. Чайку рассматривать мой материал как официальное заявление о преступлении. Надеюсь, что оно не будет зарыто, как это случилось с моими заявлениями и уголовным делом № 355516 в отношении чиновников Управления делами Президента РФ Лещевского, Шаболтая, Чауса и других, а также руководства ДЭБ МВД и СК РФ (соответствующие материалы можно найти на ValeryMorozov.com).

«И да будет каждому по делам его».

Какой-то этот Морозов наивный — эта власть должна сама себя повесить?