ЦРУ. Правдивая история - Тим Вейнер

Новый конгресс, избранный через три месяца после отставки Никсона, был самым либеральным в истории. «Вопрос состоит в том, как правильно запланировать расследование по ЦРУ», – сказал президент Форд Рамсфельду 21 февраля; Рамсфельду вменялось в обязанность организовывать «операцию с минимальным ущербом для президента». Он взялся определить, сколько именно тайн ЦРУ Форд и Рокфеллер разделят с Капитолийским холмом. И нужно ли вообще это делать.

28 марта Шлезингер сообщил президенту, что необходимо обязательно сократить «огласку операций ЦРУ» во всем мире. «В ЦРУ на этот счет существуют острые разногласия», – сказал Шлезингер, который сам же помог посеять их. Тайная служба была «полна измотанных старых агентов» – людей, которые могли пролить свет на многие тайны. Колби «слишком погряз в сотрудничестве с конгрессом». Опасность утечки важной информации увеличивалась с каждым днем.

2 апреля 1975 года Билл Колби предупредил Белый дом, что Соединенные Штаты, по-видимому, проиграют войну во Вьетнаме.

– Позвольте мне прояснить ситуацию, – вмешался Киссинджер. – Есть ли у южных вьетнамцев шанс остановить северных вьетнамцев?

– Вот здесь, к северу от Сайгона, – сказал Колби, указывая на линию на карте.

– Но это безнадежно! – воскликнул Шлезингер.

– Неужели Южный Вьетнам не выдержит? – спросил Киссинджер.

Для Колби это казалось неизбежным и очевидным.

– Думаю, что Мартин, – то есть посол Грэм Мартин, – должен приступить к подготовке плана эвакуации, – сказал Киссинджер. – Считаю, что мы должны – и это наш долг! – выручить тех людей, которые верили в нас… Мы должны забрать оттуда тех, кто участвовал в программе «Феникс».

Это была военизированная кампания арестов, допросов и пыток, которой Колби помогал руководить в качестве гражданского лица, в ранге американского посла, с 1968 по 1971 год. В кампании «Феникс» погибло более 20 тысяч вьетнамцев, заподозренных в связях и пособничестве вьетконговцам или являющихся таковыми.

– Необходимо решить, – сказал Колби, – стоит ли пытаться организовать оборону Сайгона? Или лучше договориться о спасении собственной репутации и заключить почетное перемирие, чтобы провести эвакуацию из столицы без лишнего кровопролития?

– Никаких переговоров! – упрямо заявил Киссинджер. – Пока я занимаю это кресло, я не допущу ничего подобного… Пусть продолжаются поставки оружия в Сайгон, и пусть Север и Юг сами разрешат свои проблемы. Мы уже ничего спасти не сможем.

– Ничего, кроме жизней, – вставил Колби.

Но Киссинджер был непреклонен. Договариваться о мирном окончании войны он ни с кем не собирался.

9 апреля Колби возвратился в Белый дом и попытался обратить внимание президента Форда на то, что коммунистические армии приближаются к столицам Южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. Получается, усилия двадцати лет изнурительной борьбы с участием вооруженных сил и разведки Соединенных Штатов были растрачены впустую…

«Коммунисты затеяли новый раунд борьбы, и их конечная цель – Сайгон», – заявил Колби президенту и Совету национальной безопасности 9 апреля. Соединенные Штаты должны приступить к эвакуации всех, кого только можно вывезти из зоны боевых действий, – американцев и вьетнамцев, – притом как можно скорее, сказал он. После падения Сайгона возможны акты мести. Тысячам американцев и десяткам тысяч военно-политических союзников из числа южных вьетнамцев грозила смертельная опасность, если они останутся в городе.

«У северных вьетнамцев в Южном Вьетнаме теперь 18 пехотных дивизий, – сказал Колби. – Мы полагаем, что Ханой предпримет любые необходимые действия, чтобы довести войну до раннего завершения – вероятно, к началу лета». Город Сайгон, где все еще находилось 6 тысяч американских офицеров, шпионы, дипломаты и сотрудники вспомогательных государственных организаций, мог продержаться не дольше трех недель. Колби обратился к президенту с просьбой «попросить конгресс выделить средства и выполнить обещание на вывод из города от 1 до 2 миллионов вьетнамцев». Это была самая крупная эвакуация в истории Соединенных Штатов.

Предупреждение Колби в Вашингтоне никто по-настоящему не осознал: ни в Белом доме, ни в конгрессе, ни в Пентагоне оно толком не обсуждалось. Даже американский посол в Сайгоне не проявлял особого беспокойства. Но один человек все понял без лишних слов: это был шеф Сайгонской резидентуры Том Полгар.

29 апреля 1975 года в 4 часа утра Полгар проснулся от грохота канонады и разрывов ракет. Сайгонский аэропорт был под обстрелом. Семь американских вертолетов, осуществлявших челночное обслуживание ЦРУ в Южном Вьетнаме, были уничтожены. Под началом Полгара были сотни людей. С одной стороны, его коллеги-американцы, с другой – вьетнамцы, которые работали на ЦРУ, с их семьями. Они отчаянно пытались вырваться из этого ада и уехать, но найти подходящее воздушное судно теперь уже не представлялось возможным.

Полгар быстро надел синюю рубашку и коричневые брюки, машинально сунул в карман паспорт и поспешил в американское посольство. Улицы четырехмиллионного Сайгона были пусты, в городе действовал круглосуточный комендантский час. Он зашел к послу Мартину. Страдающий от эмфиземы и бронхита Мартин вынужден был разговаривать только шепотом, но и это давалось ему с трудом. Затем Полгар связался с Киссинджером и главнокомандующим американскими силами в Tихом океане адмиралом Ноэлем Гэйлером, бывшим директором Агентства национальной безопасности. Он получил новые приказы из Вашингтона: предельно ускорить эвакуацию второстепенного персонала. Киссинджер лишь коротко пояснил, кто должен остаться, а кто – уехать и как это должно происходить.

Южновьетнамскую армию постепенно охватывала паника. Национальная полиция была распущена. На некогда тихих улицах царила полная анархия.

Президент Форд приказал сократить штат посольства с 600 человек до 150. 50 человек из тех, кому пришлось остаться, являлись сотрудниками ЦРУ. Полгар слабо представлял себе, как северные вьетнамцы смогут допустить полноценную работу резидентуры ЦРУ после падения Сайгона…

В самом посольстве Полгар стал свидетелем того, как многие в состоянии отчаяния и ярости рвут и топчут фотографии Никсона и Киссинджера. Посольство, по словам Полгара, превратилось в «подобие цирка, разве что без инспектора манежа».

В 11:38 Форд приказал свернуть работу американской миссии в Сайгоне. Теперь все американцы должны были к вечеру покинуть город. Посольство окружили тысячи испуганных, доведенных до отчаяния вьетнамцев. Имелся только один выход; это был секретный проход от автомобильной стоянки до сада французского посольства. Посол Мартин воспользовался им, чтобы переправить туда свою жену и прислугу. Полгар позвонил домой. Горничная сообщила, что у него посетители: заместитель премьер-министра, генерал-лейтенант, руководитель Национального агентства радиоразведки, начальник протокола, старшие офицеры вооруженных сил и их семьи и еще многие из вьетнамцев, которые работали на ЦРУ.