Искусство управления государством. Стратегии для меняющегося мира - Маргарет Тэтчер

К тому же, а это в настоящий момент приобрело решающее значение, чем больше власти переходит от национальных государств к Брюсселю, тем сложнее отклонить или наложить вето на те новые меры, которые вредят нашим интересам. Например, постоянно растет число решений, принимаемых квалифицированным большинством голосов, а не единогласно. Вдобавок к этому ограничиваются наши возможности по формированию блокирующего меньшинства[325]. Что же касается так называемого Люксембургского компромисса, т. е. договоренности о возможности использования государством права вето в случае принципиальной угрозы его национальным интересам, то он, по всем признакам, ныне предан полному забвению[326].

Подход Консервативной партии, практикуемый ею в последние годы, ясно выражен в лозунге Европе, но не под ее башмаком)). Довольно правильно в качестве модели, к которой нужно стремиться. Но, спрашивается, возможно ли это? А что, если нет? Сегодня, когда всеобщие выборы 2001 года остались позади, нам крайне необходимо взглянуть на политику в отношении Европы с реальных позиций, а не с точки зрения лозунгов или того, что нам хотелось бы видеть.

Наша первоочередная задача — не допустить ухудшения ситуации. Упразднение же фунта и переход на евро иначе как значительным ухудшением не назовешь. Консервативная партия поступила совершенно правильно, пообещав на последних выборах сохранить фунт. Однако она сочла уместным ограничить это обещание одним парламентским сроком. К сожалению, хотя на практике это вполне оправданно — никто всерьез не думает, что консервативное правительство, возглавляемое Уильямом Хейгом, могло бы отказаться от фунта, — ограниченное обязательство не слишком логично. Основные доводы против перехода Великобритании на единую европейскую валюту, в конце концов, не зависят от обстоятельств: они обусловлены принципиальными убеждениями, которые невозможно ни приукрасить, ни принизить, даже если бы консерваторы этого захотели. Нелогичный компромисс в данном случае лишил Консервативную партию, как и в 1997 году, того, что могло бы быть жизненно важным источником силы и поддержки. Оппоненты партии получили лишнюю возможность выпятить ее разногласия; ничтожное проевропейское меньшинство в партии не угомонилось; часть избирателей предпочла Партию независимости Великобритании, позиция которой, на их взгляд, была более ясной и твердой. Можно спорить о том, какие уроки следует извлечь из последней предвыборной кампании и ее результатов. Однако сомнений в оценке неизменно стыдливого отношения к единой валюте быть не может. Консервативная партия должна идти на будущие выборы с обещанием сохранить фунт стерлингов — так же, как она обещает сохранить нашу свободу и суверенитет, — навечно. Великобритания ни в коем случае не должна отказываться от своей валюты. А Консервативная партия ни в коем случае не должна притворяться, что это не так[327].

Причина, по которой должно быть именно так, а не иначе, очевидна любому британскому патриоту. Как я уже отмечала в предыдущей главе, право эмитировать валюту и управлять ею — фундаментальный атрибут суверенитета. Суверенитет, в свою очередь, — необходимое, хотя и не достаточное, условие для сохранения свободы и демократии. Недостаточно оно в силу того, что правительство, находящееся у власти, может быть или стать тираническим или авторитарным. Тем не менее суверенитет — необходимое условие, поскольку, если правительство не обладает подлинными полномочиями или властью, т. е. не является реальным правительством, о соблюдении положений конституции не может идти и речи, а демократический мандат теряет свой смысл.

Иногда споры по поводу суверенитета расширяются и запутываются столь изощренно, что разобраться в них может лишь гений[328]. Одно совершенно ясно: передача Европейскому союзу права эмитировать валюту наряду с другими полномочиями является значительным шагом к потере суверенитета. При этом наносится сокрушительный удар по нашей демократии. Я посвятила этому вопросу статью, которая была опубликована во время предвыборной кампании в мае-июне 2001 года.

Без своей валюты Великобритания не сможет проводить собственную экономическую политику… Нетрудно понять, что ставится на карту. При единой валюте будет действовать единая процентная ставка, уровень которой устанавливается с учетом потребностей вовсе не Великобритании, а других стран — вот уж поистине рецепт скатывания к циклу умпад)) в экономике[329]. Помимо этого нас будут толкать с нарастающей и, в конечном итоге, непреодолимой силой к тому, чтобы мы предоставили Европе еще и право верстать наш бюджет. Действительно, с так называемым актом стабильности который ограничивает размер бюджетного дефицита, и углубляющейся гармонизацией налогов направление движения очевидно.

Прибавьте к этому социальное регулирование, спущенное из Брюсселя, с такими положениями, которые Комиссия сочтет удобными для себя, и результат ясен. Основные рычаги, от которых зависит экономическое процветание Великобритании, будут вырваны из наших рук. А ведь именно за них и ведется борьба во время каждых выборов в нашей стране[330].

Следует учитывать, что аннулирование фунта не является эквивалентом создания валютного совета — денежной системы, при которой страна привязывает свою денежную единицу к какой-либо иностранной валюте, например к американскому доллару. Она может пойти на такой шаг по разным причинам, например для повышения доверия к своей антиинфляционной стратегии или просто из-за значительных масштабов торговли со страной, к чьей валюте осуществляется привязка. Однако подобные соглашения имеют ограничения, как бы политики и банкиры ни пытались доказать противоположное. Их свободно заключают, их так же свободно и расторгают.