Записки сестры милосердия. Кавказский фронт. 1914–1918 - Х. Д. Семина

могли, и поехали. Темно! Хоть глаз выколи! Дождь льет еще сильнее, чем днем. Найти дорогу в полной темноте и под проливным дождем было не так легко, но все же мы попали к пану. Но тут попали в новую переделку! На огромном дворе стояли коновязи Туркменского конного дивизиона. Трудно себе представить более благородное и великолепное животное. Но еще труднее подойти к нему! Все они – совершенно бешеные жеребцы невероятно злобного характера. Они признают только своего хозяина, с которым выросли. Редкий туркмен сядет на чужого коня. Каждый ставит своего совершенно отдельно от других и привязывает его голову и заднюю ногу к кольцам железных кольев, вбитых крепко в землю. Как только мы въехали во двор, эти лошади-звери стали визжать и лязгать цепями. Наконец мы устроили наших лошадей и смогли пройти в дом. Приходим, а там свет, тепло! Заглянули в огромную столовую – так и ахнули! Громадный стол был накрыт на всех офицеров. Роскошная сервировка! Лучшие вина! А с нас течет вода. Нам предложили переодеться и отвели даже комнаты для ночлега. Мы спросили старого камердинера, где наши старшие начальники: генерал Шарпантье и полковник Левандовский. Они оба оказались в ваннах. Ну, значит, все благополучно! И мы разошлись по комнатам и стали приводить себя в порядок. Старый пан прислал нам белье, халаты, теплые туфли. Нашу одежду и обувь взяли сушить. Блаженство, да и только! И мы все теперь только думали, как бы поскорее добраться к столу. И даже немного трунили над нашим начальством, что долго плещутся в ваннах. Вдруг стук в двери и голос вахмистра: «Ваше высокоблагородие! Где начальник штаба? Телефонограмма получена!» Понимаете! Сердце так и упало! Неужели немцы? Неужели опять надевать мокрую амуницию?! Открываю дверь. Вахмистр стоит мокрый, грязный, под ногами лужа грязной воды. Подходит старый пан и спрашивает, в чем дело. Я говорю, что сам еще не знаю и что надо передать телеграмму начальнику штаба. «Идемте, я вам покажу его комнату», – говорит пан. Приходим. Я стучу в дверь – никакого ответа. Открываю дверь, вижу: великолепная комната, прямо царская кровать, а на кровати лежит приготовленное, уже вычищенное, платье полковника. А полковника Левандовского все же нет и в этой комнате. Стучу в ванную. Тишина. Открываю дверь (не забудьте, что ведь война) и вижу полковника мирно спящим в ванне! Разбудил и передал телефонограмму. Он тут же ее распечатал прочел и сказал: «Приказано немедленно выступать и быть к утру в “А”! Там получим важную задачу!.. Соберите офицеров-ординарцев в мою комнату, чтобы записать приказания».

– Бедные! – пожалела Нина. – Быть у пирога и уйти от него голодными!

– Ну, положим, от пирога-то мы голодными не ушли! Так пообедали и выпили у пана, пока нам подавали лошадей (часа через два), что и теперь всегда вспоминаем этот пир, хотя замок давно-давно уже сгорел, а пан где-нибудь в плену у немцев… И потом, знаете, походная жизнь затягивает! Мне вот надоело жить здесь! Тянет в полк, где все близко, все ясно и все дорого! Хорошо бы теперь пойти с разъездом. Чувствуешь, что и ты сам, и твой конь, и все драгуны с их лошадьми, все что-то одно целое, напряженное, как натянутая струна… Знаешь, что идешь на какую-то близкую опасность, но не боишься ее, а только хочешь быть в ней первым, быть хозяином в том столкновении, которое может произойти каждую минуту. До чего развивается звериное чутье, что слышишь другой раз за полверсты приближение человека.

– Хотелось бы здесь, на Кавказе, остаться воевать! Свои, родные, знакомые места, – с грустью сказал Цугаев.

Все замолчали. Гуляющих на аллее стало меньше. Пора домой. Мы встали, попрощались и пошли к выходу…

На другой день, только мы встали, оделись и не успели еще уйти из дому, как приехал к нам Александр Павлович приглашать на завтра ехать на пикник.

– Все готово! Все мельчайшие мелочи, кажется, предусмотрены. Сбор – в Кисловодске на вокзале в 11 часов утра.

– Так рано? Да мы еще спать будем в это время! – сказала Нина.

– Как же быть? Все распоряжения уже сделаны! Милые дамы! Один раз постарайтесь встать пораньше! Утро такое прекрасное. Ехать по холодку будет так хорошо!

– Хорошо. Я их разбужу чуть свет! И в одиннадцать часов мы будем на вокзале в Кисловодске, – решительно заявила Маня. Так программа и осталась без изменения.

Когда на следующее утро мы приехали в Кисловодск, наши кавалеры встретили нас на вокзале. Они были в элегантных охотничьих костюмах. Мы уселись на линейку, запряженную тройкой, и поехали. Сначала ехали по парку, потом мимо Красных камней и, наконец, выехали на открытую, хотя и довольно волнистую равнину с видом на далекие горы, покрытые лесом.

– Вот, мы едем туда, к этим горам, – сказал Сергей Сергеевич.

А через час мы были уже на месте, у входа в замкнутую горную долину. Она была почти окружена высокими крутыми холмами, у подножия которых, на большой поляне, были разбиты две палатки и большой навес, под которым стоял накрытый стол. Тут же, недалеко, текла речка, через которую были положены бревна для перехода на другую сторону. Когда линейка остановилась, Александр Павлович показал нам нашу палатку. В ней стояли три походные кровати с одеялами и подушками. С потолка свешивался фонарик с лампой. На стене висело зеркало.

– Вот как шикарно! – сказала Маня. В это время заиграл рожок…

– Что это такое? – спросили мы все в один голос.

– Тревога! Немцы наступают на нас, – говорит Маня, – а может быть, медведь!

– Нет, для боевой тревоги эти звуки слишком нежны, – сказала я.

– Ну, ты ведь у нас боевая дама! Нужно считаться с твоим авторитетом, – насмешливо сказала Нина.

– Дамы! Завтрак готов. Мы ждем вас! – позвал кто-то из мужчин из-за палатки.

– Так это они нас дудкой-то вызывали к столу! – говорит Маня.

– Конечно! Я сразу догадалась! – ответила Нина.

Мы вышли и пошли в столовую – под навес. Повар в белом колпаке стал раскладывать по тарелкам «гуляш», который мне совсем не понравился, но хозяева очень его хвалили. После обеда все собрались подниматься на гору смотреть пещеру, в которой когда-то какой-то разбойник кого-то убил. Я сразу же отказалась от этой экскурсии.

– Я буду сидеть здесь и смотреть на ваши гимнастические упражнения.

Пошли все, кроме меня. Маня захватила с собой плед.

– Я в него завернусь и скачусь прямо тебе под ноги, – сказала она.

Как только все они перешли речку, Сергей Сергеевич вернулся обратно.

– Я не могу оставить вас в одиночестве!

– Напрасно! Вы лишаете себя удовольствия! Мне