Забытые чувства - Ана Эм

вы хотите переписать весь бизнес, включая активы и недвижимость с ваших сестер на вас, верно? – подытоживает она все, о чем, я попросила.

– Верно. Еще нужно подготовить завещание. В случае моей смерти все должно уйти на благотворительность.

– Без дополнительных условий?

Отрицательный ответ так и просится на язык, но я задумываюсь.

– Если мои сестры на заявят о праве наследства в течении, скажем, двух месяцев после моей смерти, в таком случае передать все на благотворительность. Я отправлю вам список всех фондов и организаций.

Как истинный адвокат, она только кивает и не задает лишних вопросов, но от меня не скрылся интерес в ее глазах. Мое имя имеет вес в этом городе. Уверена, в ее голове крутится множество вопросов. И прежде всего, почему я выбрала ее, а не обратилась к армии личных адвокатов. Но здесь все просто. Корона не должна узнать раньше времени о моих планах.

– Потребуется подпись ваших сестер. Через неделю я подготовлю все необходимые документы.

Я поджимаю губы, бросив на нее тяжелый взгляд.

– Документы мне нужны как можно скорее, Эмилия.

В ее глазах вспыхивает замешательство. Понимаю, учитывая все мое состояние документов придется подготовить немало. И тем не менее…

Она прочищает горло, и я натянуто улыбаюсь.

– Разумеется, – добавляю. – Дополнительная оплата покроет всевозможные расходы.

Схватив ручку на столике между нами я пишу цифру с шестью нулями на бумажке и протягиваю ей.

Ее брови взлетают вверх, но она мгновенно приходит в себя.

– Я вас поняла. – отвечает, кивнув.

Деньги. Они дают власть. Покупают время, людей. Но никогда не заполняют пустоту. А сегодня я как никогда хочу заполнить дыру внутри себя. На ум почему-то приходит Адриано.

Я люблю тебя, Доминика Эспасито. Только тебя.

Знаю, ему никогда не заполнить пустоту, что осталась после смерти моей семьи. Но на каком-то уровне я чувствую, что рядом с ним мне было бы легче вынести ее.

Поверь в него.

Если бы я только могла…

Мы встаем, пожимаем друг другу руки, и адвокат уходит. Только дверь за ней закрывается, как тут же снова распахивается. Бьянка появляется первой.

– Кто это? – хмурится она, указывая себе за спину.

– Адвокат.

– Я почти уверена, что у адвоката Короны член между ног и лысина на голове, разве нет? – озадаченно интересуется она.

Эдда входит следом, но ничего не говорит, осматривает меня с ног до головы, борясь с желанием расспросить, и не только о новом адвокате. В последний раз она так на меня смотрела, когда нашла в Лос-Анджелесе в день рождения Лукаса. Сколько прошло времени с тех пор? Недели? Месяц? Кажется, будто целая жизнь.

– Это дело не связано с Короной. – отвечаю я, указав на диван напротив. – Садитесь.

Бьянка тут же плюхается, закинув ноги на кофейный столик, но Эдда продолжает стоять. Она, как и я, в черном. Черный топ с одним длинным рукавом и черные джинсы. Только сейчас до меня доходит, что и на Бьянке черные штаны с футболкой того же цвета. Траур. Мои сестры облачились в его цвет вместе со мной.

Как только наши с Бьянкой глаза встречаются, она тут же отводит взгляд и убирает ноги со стола, выпрямившись. С лица исчезает прежняя легкость. Возвращаюсь на свое место в кресле и отвечаю на их невысказанный вопрос:

– Я в порядке.

Лгу. Но что еще я могу сказать? Порядок относителен, и в каком-то смысле я действительно в порядке. Физически.

Эдда явно не верит моим словам и опускается на диван прямо напротив. Они с Бьянкой переглядываются и снова возвращают ко мне свои уставшие глаза. Тишина сковывает воздух на мгновение. Во взглядах своих сестер я вижу свое отражение. Вижу то же, что и чувствую сама. Боль. Пустоту. И эта боль словно вырывается из меня, тянется к ним и сливается с их болью. Они любили Лукаса так же сильно, как любила я. Они потеряли его так же, как потеряла я. Ком проталкивается в горло, но мне удается его подавить. А вот Бьянке нет. Она моргает и быстро смахивает слезу тыльной стороной ладони. Я невольно вспоминаю, как она бегала за своим племянником по саду, пока они оба не падали без сил в траву. Их смех заполнял все пространство. Только с ним она по-настоящему громко смеялась. Она дарила ему все тепло, которое прятала в себе.

Оказывается, я никогда не была одна в этом аду. Мои сестры все это время были со мной. Прикрывали спину. Держались рядом на случай, если понадобятся. Именно поэтому я должна защитить их любой ценой.

– Ужин сегодня в семь. – напоминает Эдда.

Они с Габриэлой планировали семейный ужин еще до моего отъезда в Гонконг, и я не собиралась к ним присоединяться, но сейчас задумалась. Не ради себя. Ради них…

– Как прошел допрос того дилера? – меняю я тему.

– Он мертв. – отвечает Бьянка и упирается руками в колени. – Эти ублюдки мазохисты. Пока мы с Антонио делали перерыв, он перевернулся со стула и буквально разбил себе голову о пол. Сам. Одним ударом не обошлось. Видимо он колотил головой о бетонный пол, пока череп не треснул. Такое себе зрелище.

Я догадывалась, что так и будет. Люди Триады склонны к самоубийству. Как будто это какой-то знак уважения. Все, кого удавалось схватить, либо откусывали себе языки, либо находили более извращенный вариант самоубийства.

– Но мы найдем другой способ узнать об их местоположении – тут же обещает Бьянка.

Я киваю. Мы найдем. Адриано нам поможет.

– На самом деле, я не за этим вас сюда позвала.

– Что-то случилось? – тут же спрашивает Эдда, нахмурившись.

– Пока нет. Но мне нужно, чтобы вы кое-что сделали.

– Конечно. – без колебаний соглашается Бьянка.

– Во-первых, мне нужно, чтобы вы отправились в Лас-Вегас через пару недель. Я скажу, когда точно, просто будьте готовы.

– А зачем нам туда ехать? Есть проблемы? – напрягается Эдда, а глаза Бьянки вспыхивают.

– Возможно предательство со стороны Орландо. Мне нужно знать наверняка, кого он попытается привлечь на свою сторону, если это так.

– Хорошо. – коротко кивает Эдда.

– А что во-вторых? – спрашивает Бьянка.

Я делаю глубокий вдох и отвечаю.

– Мне нужно, чтобы ты, Бьянка, разделила города. Точнее подготовила все, чтобы сделать это быстро.

Ее глаза и рот широко распахиваются, а Эдда хмурится еще сильнее.

– Ты сможешь это сделать? – уточняю я.

Сестра самодовольно ухмыляется.

– Насколько сильный нужен раскол?

– Максимальный. Денежные потоки, фонды, транзакции. Сан-Франциско ничего не должно связывать с другими городами. В идеале все деньги со счетов капо Лас-Вегаса и Лос-Анджелеса тоже должны быть у меня по первому требованию. Все, что есть в базе данных Короны должно перейти