Знаки, символы и коды культур Востока и Запада - Светлана Тевельевна Махлина

юрист, врач» (с. 53). Поэтому сборы на лекции по экономике много выше, чем «семинар по поэтике Платонова» (с. 45). При этом происходят довольно забавные ситуации. Так, Саше Соколову отказали в гранте на написание нового романа, зато американскому ученому, собирающемуся писать о творчестве Саши Соколова, такой грант дали (с. 46).

Поразительными для российского восприятии оказались свободные нравы американцев. Так, встретив на Восьмой авеню даму, одетую в рыбацкую сеть с довольной крупной ячеей женщину, под которой была только сама дама, можно представить себе ощущения наших соотечественников. Характерная особенность нью-йоркского населения, поразившего новоприбывших туда русских интеллигентов – панки, разукрасившие собой город. «Самое привлекательное в панках – готовность превратить себя в объект эксперимента. Заметим – себя, а не других, что встречается куда чаще» (с. 35). Вместе с тем, в Америке постоянно сквозит то, что давно было освоено в Европе. Уже Менделеев писал: «В Новом свете людские порядки остались те же – старосветские. Там просто повторяют на новый лад все ту же латинскую историю» (с. 83). Однако это повторение приобретает в Америке своеобразные черты. «В свое время Есенин, которому Соединенные Штаты не понравились, рассказал о том, как встретил американца, убеждавшего его: «Я видел Парфенон. Но все это для меня не ново. Знаете ли вы, что в штате Теннеси у нас есть Парфенон гораздо новей и лучше?» Это смешно, но любопытно соображение, которое тут же приводит Есенин: «Европа курит и бросает, Америка подбирает окурки, но из этих окурков растет что-то грандиозное» (с. 132).

Как пишут наши авторы, «Демократия и обнаженность шагают нога в ногу. Чем меньше в каком-нибудь государстве свободы, тем закутаннее женщины этой страны. Возьмем Иран для примера» (с. 142). Но при этом тело становится товаром, и чем красивее, тем более дорогим товаром. «Чем стремительней поступь прогресса, тем быстрее спадают одежды с раскрепощенного женского тела» (с. 142). Вот почему девушки мечтают попасть на обложку «Плейбоя», несмотря на то, что нравы в Америке ханжеские.

Несмотря на то, что все стараются быть красивыми – не только девушки, культура еды в Америке довольно на низком уровне. Нет здесь утонченности Франции, изобилия Фландрии, притягательности Италии и т. п. «Мимо основной массы Америки прошли восхитительные крайности культуры. В том числе – культуры еды. Когда американец хочет поесть, он берет хот-дог, когда хочет поесть хорошо – два хот-дога, когда роскошно – три» (с. 180). Результаты нам хорошо известны. Нигде в мире нет столько толстых людей, как в Америке. При этом забота о диете у них один из важнейших сюжетов беседы. «Больше всего о еде говорят американцы. Но не о том, что съесть, а том, чего не есть» (с. 181).

При всем при том, что «американские свободы не сравнить с советскими», в Америке эти свободы нередко ставят в тупик нашего гражданина. «Но на уровне рядовой, обыденной жизни в России было проще обойти и государство, и закон… Законопослушность американского общества приводит к тому, что здесь не осталось места для привычного нам полулегального поведения: или ты преступник, или лояльный гражданин, «тварь дрожащая». За всю жизнь в США мы ни разу не видели, чтобы кто-нибудь пролез без очереди» (с. 216). Поэтому россиянам оказывается зачастую трудно в стране, где все определено законами, и никто никогда не вникнет в какие-то необычные обстоятельства, конкретные форс-мажорные события, так важные для наших сердобольных соотечественников, способных судить «по-людски». «Правовое сознание – это возвращение из царства универсального добра к нашей земной жизни, где закон есть закон, а не инструмент созидания светлого будущего» (с. 218). Для россиянина посему жить в Америке – довольно сложная задача. «Мы давно уже поняли, что российскому человеку за пределами России надо жить в Нью-Йорке. Только он сопоставим с нашей родиной масштабами безумия, в котором нет системы» (с. 244).

Америка – ханжеская страна. Ханжество проявляется по-разному. Один из элементов ее проявления – невозможность пить спиртные напитки на улице. За это могут отвести в тюрьму. «С другой стороны, ни один полицейский не посмеет нарушить ваше право на тайну и не спросит, что вы там прячете в коричневом пакете» (с. 220). Итак, пить нельзя, но если вы сосуд обернули в пакет, то можно.

В целом американцы – народ консервативный. Проявляется это особенно в провинции. Вот как это описывают наши «чичероне» по Америке: «Провинция – это скелет нации… Речь идет о глубинах мировоззрения, которое выражается не в принадлежности к партии, а в обоях в голубой цветочек, в громадных, как в «Чиполлино», тыквах, выставленных у крыльца, в стеганых лоскутных одеялах, в конкурсах на лучшее варенье, в свитерах домашней вязки, в ярмарках народных промыслов, во всем обывательском укладе жизни, настолько укорененном в многовековой, еще старосветской традиции, что изменить его может только водородная бомба» (с. 185). И совсем нелицеприятно они описывают породу американцев, которые считаются костью нации – водители грузовиков. Они «грузные, мускулистые, обильно татуированные «реднеки» (красношеии – С.М.), которые не выходят из дома без вязанки пивных банок, национальны, как яблочный пирог и бейсбол. Эти настоящие американцы твердо знают свое место в мироздании и искренне презирают любое другое» (с. 253).

Заключают книгу рассуждения о том, что Америка – страна для средних людей. Америка «возвела в культ нормальную здоровую жизнь и в целом сумела обеспечить ею всех, кто к ней стремился. Однако Америка оставила альтернативу и для других – для нищих, сумасшедших, фанатиков, для поэтов, философов, художников, для битников, хиппи, панков и проповедников конца света» (с. 317).

Понятно, что Америка и американцы много разнообразнее и полнее представленного здесь описания. Это великая страна и великий народ. И сама книга, которая подверглась анализу, показывает ее шире и многоаспектнее. Однако основная задача – преодолеть стереотипность представлений и доказать, что многие распространенные суждения скороспелы и ошибочны. Вот почему не иссякает у россиян интерес к этой неоднозначной стране и ее людям.

Язык и культура

(Опубликовано: Роман с Клио: Сборник научных статей и юбилейных материалов, посвященный 60-летию С.Н. Полторака, – СПб, «Европейский дом», 2016, 424 с., с. 342–353)

Язык – средство, при помощи которого люди общаются, обмениваются мыслями, регистрируют и закрепляют в словах результаты мышления. Без языка, вне языка невозможно само мышление, невозможно его появление. Вне языка невозможна обобщающая деятельность мышления. В данном случае речь идет о естественном языке как форме выражения мыслей и средстве общения между людьми. Но существуют и искусственные языки, изобретенные людьми. Примером может быть символический