Русская елка. История, мифология, литература - Елена Владимировна Душечкина
В России традиция устанавливать елку на Новый год и Рождество долгое время воспринималась как нечто самой собой разумеющееся и потому ускользала от научного взгляда. Книга филолога Елены Душечкиной — первое и наиболее значительное отечественное исследование, посвященное истории и мифологии рождественского/новогоднего дерева. Автор рассказывает, как этот обычай входил в русский культурный обиход, завоевывал популярность, и какие преграды он встречал на своем пути. Обращаясь одновременно к художественной литературе и широкому кругу документальных источников — мемуарам, дневникам, газетам и журналам, — Елена Душечкина бережно реконструирует путь, который прошла елка, прежде чем стать важной частью нашей праздничной традиции. Елена Душечкина (1941–2020) — доктор филологических наук, профессор СПбГУ, выдающийся специалист по русской литературе и культуре.
- Автор: Елена Владимировна Душечкина
- Жанр: Разная литература
- Страниц: 94
- Добавлено: 16.07.2024
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Русская елка. История, мифология, литература - Елена Владимировна Душечкина"
18
Высказывалось мнение о том, что Бекман просто приспособил немецкую рождественскую песенку под размер готового русского текста. Мнение это убедительного подтверждения, кажется, не получило.
19
См. его самую полную на настоящий момент статью о Р. Кудашевой в биографическом словаре «Русские писатели». 1800–1917 [см.: {378}: III, 198–199].
20
См. также в письме В. В. Маяковского Л. Ю. Брик, написанном в середине декабря 1917 года: «На Рожд<естве> будет `Елка футур<истов>`» [см.: {527}: 48].
21
См. в рассказе Е. Н. Чирикова 1931 года «В ночь под Рождество»: «Не сразу заснули, наши Святки вспоминали и маленько незаметно поплакали» [см.: {501}: 628].
22
Впрочем, не все и не всегда было столь драматично. В Праге, например, как вспоминает Борис Лосский, празднование Рождества мало отличалось от дореволюционного: «У Фроловских же справлялся сочельник за малороссийской кутьей, с привычными, как Лапшин, гостями. Помнится, что у них же зажигалась рождественская елка взрослыми и малыми гостями» [см.: {243}: 59].
23
Кстати, в приурочивании елки не к Рождеству, а к Новому году не было ничего нового. Обсуждая вопрос о содержании праздника елки, Е. Швидченко еще в 1889 году писал, что елку «с одинаковым основанием можно приноровлять как к Новому году, так и к Рождеству» [см.: {507}: 30–31].
24
Эта пресловутая дедморозовская доброта не раз оказывала помощь при характеристике того или иного человека. Иосиф Бродский, например, рассказывая об американском поэте Роберте Фросте, посетившем СССР в 1962 году, говорил с иронией: «…Фрост поносил все на свете… Но когда вышел к публике, то был спокоен, улыбался — этакий добрый дед Мороз…» [см.: {82}: 104]. Разумеется, это сравнение возникло у Бродского не случайно: Фрост (Frost) — по-английски «мороз».
25
Интересно, что именно в это время Дед Мороз впервые появился на экране: в 1924 году был поставлен фильм «Морозко», где Деда Мороза сыграл известный в 1920–1930‐е годы клоун и акробат Виталий Лазаренко [см.: {414}: 147].
