Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки. - Александр Владленович Шубин

встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась»[728]. Сталин сравнил Гитлера с Наполеоном, намекая на перспективу новой Отечественной войны. Будет ли СССР придерживаться оборонительной стратегии? В ответ на тост за мирную сталинскую внешнюю политику, Сталин возразил: «Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика – дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению.

Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная»[729].

Наступательный пафос сталинской речи вряд ли был неожиданностью для Молотова. Ведь они продолжали обсуждать со Сталиным все нюансы международной ситуации вокруг СССР – Молотов был тем, кому предстояло осуществлять их курс на посту главы НКИД в переменчивой ситуации расползавшейся по Европе войны.

Постановление Комитета обороны при СНК СССР № 443сс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 г.». 19 декабря 1939. [ГА РФ. Ф. Р–8418. Оп. 28. Д. 92. Л. 121–129]

Сенсационные события не заставили себя ждать. Один из ближайших сподвижников Гитлера Р. Гесс, перелетев 10 мая на самолете в Британию, высадился на территории противника с парашютом. Он был немедленно арестован. Гесс считал, что война на два фронта может привести к гибели Германии и надеялся, что Гитлер, не решавшийся прямо отдать указание искать мира, одобрит инициативу Гесса в случае ее успеха. Гитлер выжидал день. К вечеру 10 мая стало известно, что к Гессу за Ла-Маншем не отнеслись серьезно, и он был объявлен в Германии перебежчиком. Заместителю фюрера предстояло провести остаток дней в заключении.

Советские руководители не знали, чем вызван этот невероятный полет заместителя фюрера. То ли Гесс сошел с ума, то ли это – хитрая игра Гитлера, которая может закончиться внезапным заключением британско-германского мира. Молотов рассказывал: «…когда мы прочитали об этом, то прямо ошалели! Это же надо! Не только сам сел за управление самолетом, но и выбросился с парашютом, когда кончился бензин… Гесс назвал себя чужим именем. Чем не подвиг разведчика?! Сталин спросил у меня, кто бы из наших членов Политбюро способен решиться на такое? Я порекомендовал Маленкова, поскольку он шефствовал в ЦК над авиацией. Смеху было. Сталин предложил сбросить Маленкова на парашюте к Гитлеру, пусть, мол, усовестит его не нападать на СССР. А тут как раз и Маленков зашел в кабинет. Мы так хохотали, будто умом тронулись…»[730] В этой веселой сцене характерно, что советские вожди ожидают нападения Германии в ближайшее время и, нервно посмеиваясь, ищут пути его предотвратить.

Нападения 15 мая, о котором предупреждала разведка, не случилось (как мы теперь знаем, срок был перенесен). Посол Шуленбург, вернувшись из Берлина, намекал на необходимость миротворческих шагов со стороны СССР, чтобы успокоить Гитлера. Вся история с Гессом могла смущать советское руководство только до 20 мая, когда на Крит, занятый британцами, посыпались немецкие парашютисты. Стало ясно, что англичане и немцы не договорились, и война между ними выходит на новый виток.

Вячеслав Михайлович Молотов. 1940-е. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1600. Л. 30]

Во второй половине мая Сталин и Молотов надеялись, что Гитлер на время отвлекся от СССР, что у западных границ еще нет достаточных для нападения сил. Но к началу июня Гитлер обезопасил себя со стороны Балкан. Угроза столкновения снова возросла. В этих условиях началось выдвижение сил Красной армии ближе к границе. Сталин мог рассчитывать, что Гитлеру понадобится значительное время на переброску войск, ведь ожидаемые силы противника, необходимые для вторжения в СССР, преувеличивались, а наличные у границы недооценивались. Чтобы не спугнуть Гитлера, Сталин продолжил опровергать слухи о близящемся конфликте[731].

ТАСС 14 июня опроверг три слуха. Первый – о подготовке к заключению более тесного соглашения между СССР и Германией. Второй – о подготовке Германией нападения на СССР и переброске к советским границам германских войск. Здесь «опровержение» было немного странным, можно даже сказать, что ироническим: «…слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям». Сталин и Молотов словно говорят Гитлеру: да видим мы твои войска. Но не боимся. Если хочешь скрытно напасть – ничего у тебя не выйдет. Лучше убери войска подобру-поздорову.

Третий слух: будто СССР в ответ стал готовить удар по Германии. Опровержение сурово и однозначно: «СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными»[732].

Одновременно началось приведение Красной армии в готовность к военным действиям. С 15 июня велась выдача боеприпасов в войсках приграничных военных округов. 19 июня был дан приказ вывести полевые командные пункты фронтовых управлений Прибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов, маскировать аэродромы, воинские части, парки, склады и базы, рассредоточить самолеты на аэродромах. В июне в войсках были отменены отпуска. Флоты были приведены в боевую готовность номер 2. В это время было уже очевидно, что германская армия опасно сосредотачивается у самой границы. Разведка Прибалтийского военного округа 20 июня докладывала: «Немецкие войска продолжают выдвигаться непосредственно к границе, одновременно подтягивают новые части в погранзону из глубины»[733]. Что-то не сходилось. Гитлер, по советским представлениям, был явно не готов к серьезной войне, и вдруг одна из «контрольных лампочек» загорелась красным светом. Недостаточная, по мнению Сталина и его военачальников, группировка немцев стала выдвигаться для удара. Советская военная машина еще не была полностью готова к выполнению своего плана, так как прежде казалось, что на подготовку время еще есть.

Письмо Светланы Молотовой из Кирова своему отцу В. М. Молотову