Беринг - Ольга Владимировна Погодина

в узкой каюте. Остальные 42 человека лежали в трюме, столь заполненном бочками с водой, провиантом и багажом, что им едва удавалось разместиться между ними и палубой. На три человека постоянно приходилось два места, поэтому вся команда была поделена на три вахты. Но так как пространство было все же переполнено, мы начали выбрасывать в море подушки, постели и одежду, которые взяли с собой с берега».

14 августа 1742 года около полудня моряки увидели южную оконечность острова Беринга, которую на своей карте назвали мыс Монати – так Стеллер называл морских коров, безошибочно определив их родство с жившими в Южной Америке монатами или ламантинами.

Однако удача на этом закончилась. На следующий день подул сильный встречный ветер. Во избежание повреждения судна тяжелой буксируемой шлюпкой пришлось обрубить канат и бросить шлюпку на произвол судьбы. К обеду в обшивке открылась сильная течь. Пришлось непрерывно работать одним насосом, а к вечеру в судне набралось столько воды, что были пущены в ход оба насоса; все же этого было недостаточно, и нужно было выкачивать воду ведрами через оба люка. Чтобы облегчить судно, пришлось выбросить в море большую часть погруженных на судно пушечных ядер и картечи, а также часть багажа. Это позволило начать поиски места течи, и действительно, вскоре удалось его найти. Оказалось, что вода проникла в судно через открытый паз, из которого конопатка была вымыта волной. Моряки снова законопатили паз изнутри как только могли, забили его сверху деревянными планками и добились того, что при частом откачивании одним насосом уровень воды не повышался.

И – о чудо! – всего через четыре дня, 17 августа, они увидели долгожданные берега Камчатки, севернее Авачинской губы. Как ни велико было желание немедленно пристать и броситься целовать благословенную землю, «Святой Петр» проследовал вдоль берега к югу и шел так до 26 августа, пока все благополучно не добрались до Авачинской бухты.

27 августа 1742 года «Святой Петр» бросил якорь в Петропавловской гавани. Американская экспедиция завершилась. Свен Ваксель писал:

«Я не в состоянии описать радость и восторг, который каждый из нас испытал, убедившись в своем спасении. От величайшей нужды мы перешли к полному изобилию – целый склад, наполненный продовольствием, теплые и удобные квартиры и масса всяких удобств, без которых приходилось обходиться в течение всей прошлой зимы. Все это вызвало такую бурную радость, составило такой контраст с прошлым, что словами высказать это невозможно».

* * *

А что же все это время происходило со вторым судном американской экспедиции – «Святым Павлом»?

Как уже говорилось, 20 июня 1741 года оба судна потеряли друг друга из виду в густом тумане и безуспешно искали друг друга в течение трех дней. 23 июня в пять часов пополудни Алексей Чириков записал в судовой журнал: «В сем часу, оставя искать пакетбот Петра, по общему определению офицеров пакетбота Святой Павел пошли в надлежащий свой путь». Надлежащий – потому что план действий в такой ситуации был разработан заранее и инструкции от командора Беринга у Чирикова были. Капитан взял курс на восток – в строгом соответствии с решением консилиума, предусмотренным на такой случай еще в Петропавловске.

Как и моряки «Святого Петра», Чириков был вынужден на собственном горьком опыте убедиться в неверности карты Делиля и отсутствии мифической земли да Гамы. Океан был пуст. Ориентиры для счисления и определения нахождения корабля практически отсутствовали, инструменты для навигации были примитивные, погода мерзкая, течения мощные…

На борту «Святого Павла» был свой ученый – маститый профессор астрономии Луи де ла Кройер – тот самый, кто предоставил Берингу злополучную карту. Однако пользы от профессора не было никакой – как выяснилось, астрономией он особо не интересовался, а вся научная польза его открытий (не считая карты, стоившей жизни половине американской экспедиции) свелась к рецепту самогона из сладкой камчатской травы, неизвестной в Европе, который местные казаки наловчились варить, да в таких количествах, что бочками поставляли его казне.

Из-за погоды и сильных течений «Святой Павел» все больше уходил на север. Погода почти все время стояла пасмурная, небо было обложено свинцовыми тучами. Даже будь де ла Кройер приличным астрономом – все равно от него не было бы никакого толку. Счисление приходилось определять на глазок или расчетным путем. 27 июня с утра разъяснилось, и вдруг показалось, что впереди заблестели покрытые снегом вершины гор. Все ринулись на палубу: неужели?.. Но нет, всего лишь груды облаков на горизонте – фата-моргана ослепила моряков ложной надеждой…

Однако земля была уже близко.

«6 июля. Ветр самой малой, появилось в море много цветов плавающих, видом в воде зеленые и желтоватые, которые надеялись, что трава, ради того отдрейфовали и бросали лот и ста саженями земли не достали. Цветы осмотрели, что оные не травяные, токмо сгустившаяся вода наподобие киселя». Странное описание для скопления медуз, правда?

13 июля надежда стала явной – увидели береговую утку, на следующий день еще двоих и плавающие бревна. Берег есть – и он рядом!

В ночь на 15 июля после скверной погоды с дождем и туманом небо разъяснилось, высыпали звезды, и моряки увидели в ночном сумраке какие-то смутные очертания. До боли вглядывались они в нечеткую линию, похожую на заветный берег, и вроде бы слышали неясный грохот. Неужели прибой? Позвали капитана, а следом, взбудораженные известием, на палубу поднялись все. И конечно, не спали в ожидании рассвета. А когда он наконец наступил, увидели – впереди действительно горы!

Опередив команду «Святого Петра» на сутки (если не считать не подкрепленных записями в журнале заявлений Стеллера), «Святой Павел» первым подошел к американским берегам – обрывистым и опасным. Чириков послал на разведку шлюпку под командованием боцмана Трубицкого, который, вернувшись, доложил, что заходить в залив опасно. На ночь на всякий случай отошли подальше от берега, и не зря: ветер усилился, и в темноте ночью можно было с большим успехом налететь на риф.

Чириков дал команду идти вдоль береговой линии. «Святой Петр» миновал три небольших островка, населенных лишь гнездящимися птицами. В бинокль были видны обрывистые берега, кружащиеся над водой птицы, спины китов – американский берег манил, кипел жизнью. Однако подойти и пополнить иссякающие запас воды никак не удавалось.

Лишь 17 июля Чириков решил послать на берег лангбот – шлюпку побольше с десятью матросами под командованием молодого штурмана Аврама Дементьева. Следует отметить, что капитан составил для него целую инструкцию из одиннадцати параграфов: в случае встречи с местными жителями вести себя дружелюбно, «проявлять приятность и дарить подарками небольшими».

Дементьеву поручалось зайти в бухту, сделать промеры глубин, найти место для стоянки корабля и составить карту бухты.