Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

ними что-то случилось. Но теперь все это полетело к черту.

Потому что, глядя на этого куска дерьма, который пытался подчинить Брей, превратить ее в свою вещь, я понимал: я способен убить. Одного этого должно было хватить, чтобы привести меня в чувство. Но не хватило. Наоборот — это только сильнее раздувало огонь внутри меня. Тот самый, для которого мой отец когда-то заботливо подложил растопку.

Этот идиот резко развернулся, даже не заметив, когда рядом появился кто-то еще. Кто-то, кто мог прикончить его за считаные секунды. Это было бы слишком легко.

В ту секунду, когда Винсент понял, кто перед ним, его глаза чуть расширились. А потом лицо исказила настоящая ярость.

— Так вот перед кем она теперь ноги раздвигает. Перед бывшим зэком, у которого отец был серийным убийцей. Суду это очень понравится. Они сами будут умолять меня забрать моего ублюдка.

Я двинулся на него. Для меня больше не существовало ничего и никого, кроме него. Того, кого я хотел уничтожить, стереть с лица земли раз и навсегда.

— В чем-то ты прав, а в чем-то нет, Винни. Я же могу звать тебя Винни?

Лицо у этого ублюдка вспыхнуло.

— Для тебя я сэр, деревенщина.

С моих губ сорвался тихий смешок, только в нем не было ничего легкого. Одна сплошная тьма.

— Ну что ж, Винни. Ты ошибаешься насчет того, что я бывший зэк. Я не сидел. Зато работал на ФБР. И легко найду с полдюжины высокопоставленных агентов, которые с удовольствием расскажут судье, какой я образцовый гражданин.

Винсент презрительно фыркнул.

— Но ты прав в другом — мой отец был серийным убийцей. Он творил такое, что тебе потом до конца жалкой жизни будут сниться кошмары. И он создал меня. Он меня вырастил. Так что хорошенько подумай, прежде чем лезть к двум людям, которые для меня что-то значат.

На лице этого хорька проступил страх. Он понял, что остался со мной один на один — рядом только еще двое, и никто из них точно не встанет на его сторону. Но он, как последний идиот, решил идти до конца, лишний раз доказывая, что он не только подонок, но и полный кретин.

— Ты меня не тронешь. Но до конца этой истории я сделаю тебя своим. И весь этот чертов город тоже.

Взгляд Винсента метнулся к Брей.

Даже этого оказалось достаточно, чтобы я едва не сорвался окончательно — того, как его глаза ползли по ее коже, по ее лицу. Но потом он заговорил.

— И мальчишку твоего я тоже заберу. Ты еще благодарить должна. У него будет все, чего твоя жалкая задница никогда не смогла бы ему дать.

Я ударил. Кулак с хрустом врезался ему в челюсть, так сильно, что голову Винсента дернуло назад под неестественным углом. Он рухнул как подкошенный. Но этого было мало.

Я рванулся к нему, чтобы схватить и ударить снова, но Уайлдер оказался быстрее. Он вцепился мне в руку и дернул назад, стараясь оттащить меня подальше.

— Хватит, — процедил Уайлдер. — Ты его достал. И достал как следует.

— Недостаточно, — прорычал я, пытаясь снова добраться до Винсента, сделать ему еще больнее.

Уайлдер выругался, изо всех сил удерживая меня, пока Винсент, пошатываясь, поднимался на ноги.

— Я тебя засужу, — выплюнул он, и речь у него уже слегка поплыла.

Я еще сильнее рванулся из хватки Уайлдера, но тут передо мной оказалась Брей, заслонив собой весь мир. Ее красота. Ее понимание. Ее тревога.

Она обхватила мое лицо ладонями.

— Декс. Смотри на меня. Только на меня. Я в порядке, ясно?

Эти золотистые глаза пробились сквозь мрак.

— Чертовка, — хрипло выдавил я.

— Вот так. Я здесь, хорошо?

Винсент снова начал нести какую-то чушь, и мой взгляд дернулся к нему.

Уайлдер выругался.

— Уведи Декса ко мне в кабинет. А от этого урода я избавлюсь сам.

— На меня, — приказала Брей. — Смотри на меня. Сюда.

Мой взгляд вернулся к ней так, будто принадлежал ей. Будто я сам принадлежал ей. Только не так, как говорил Винсент. Иначе. Так, потому что я сам это ей отдал. Свое тело. Свою чертову душу.

— Вот так. Оставайся со мной, — тихо похвалила она.

Какая-то часть меня смутно понимала, что она ведет меня в кабинет Уайлдера. Закрывает за нами дверь и поворачивает замок. Только я уже не знал, кого она запирает — меня внутри или Винсента снаружи.

Ладони Брей все еще держали мое лицо. Она сняла с меня очки и положила их на стол. А потом снова коснулась меня. Такие мягкие пальцы на моей небритой челюсти, на моей коже — грубой, шершавой и недостойной.

— Не надо, — хрипло сказал я.

По ее лицу полоснуло болью — болью, которую причинил ей я. Это только укрепило мою решимость. Потому что именно это я и делал. Причинял боль. И не только такую.

— Декс, — прошептала она.

— Не трогай меня. Тебе нельзя меня трогать.

— Почему?

Это прозвучало так мягко, будто она не давила, а искала, пыталась понять.

— Я могу причинять людям боль. Я причиню боль и тебе. Он во мне, Брей. Он во мне.

Каждое слово было как колючая проволока, выдранная у меня из горла. Они рвали меня в клочья.

На лице Брей разлилось такое сочувствие, что у меня перехватило дыхание. Она шагнула ко мне, а я отступил, пытаясь ее остановить, уберечь, защитить. Уперся в стол — дальше было некуда. И Брей оказалась рядом.

Эти руки снова легли мне на лицо, мягко встряхнули.

— Декс. Ты не он. Ты совсем на него не похож. Ты используешь свою силу во благо. Ты защищаешь. Помогаешь. И никогда не отворачиваешься, хотя тебе было бы так легко это сделать.

— Я хотел убить его.

Слова прозвучали едва слышно. Как темная тайна.

Плечи Брей поднялись и опустились.

— Я тоже. Но ты этого не сделал.

— Мог бы.

Ей нужно было это понять. Увидеть.

— Да. Мог бы. И именно поэтому то, что ты этого не сделал, значит еще больше.

Она не понимала. Не видела.

— Тебе нельзя быть рядом со мной.

— Это мне решать. И я не могу представить никого, с кем мне было бы лучше рядом. Декс.

Голос Брей дрогнул, будто слова давались ей с трудом.

— Ты подарил мне семью. Подарил тогда, когда мне казалось, что у меня ее никогда и не было. Ты дал мне свое сообщество. Своих людей.

Я покачал головой.

— Ты сама это для себя создала.

— Чушь. Ты открыл двери, которые были заперты на