Неожиданный Владимир Стасов. ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУССКИХ БЫЛИН - Александр Владимирович Пыжиков

и в этом виде, он снова оборачивается кобчиком, летит к морю и опять оборачивается крошечным человечком: является и сюда великан. Гессер-Хан третьим разом оборачивается кобчиком и окончательно улетает. Великан возвращается домой, жалуется жене на головную боль, причины которой он никак не может понять, рассказывает всё случившееся и спрашивает: "Уж нет ли где здесь Гессер-Хана и всё это он наносить ему вред?" Но жена отвечаете, что нет, и успокаивает его. На другое утро, когда великан ушёл на охоту, Гессер-Хан на своём волшебном коне перескакивает по воздуху в замок: иначе он не может туда попасть, не найдя входа; отпускает своего коня в небо, а сам, в виде нищего с клюкой, слепого на один глаз, входит в замок, и Тюмень-Джиргаланг тотчас же узнаёт его по голосу. Она в радости бросается его обнимать, но он останавливает её и велит рассказать себе все привычки и волшебные тайны великана; он держит в голове намерение биться с ним не на живот, а на смерть, чтоб выручить её. Но она ничего не может рассказать, сама ничего не знает, великан весь день держит её взаперти, пока сам бывает на охоте. Тогда Гессер-Хан решается спрятаться, для того чтоб Тюмень-Джиргаланг в его присутствии вызнала все тайны у великана. Оба они вместе вырывают яму в 7 сажен глубины. Гессер-Хан влезает туда, яму закладывают сначала белой каменной плитой, сверху её кладут бумажное одеяло, раскрашенное священными изречениями, на него насыпают тонкий слой земли, потом набрасывают ещё выше зелёную траву; наконец, поверх всего ставят котёл с водой и вокруг него раскидывают птичьи перья. Вечером великан возвращается домой и по некоторым волшебным признакам начинает подозревать, что без него произошло что-то недоброе, что тут есть враг. "Давай сюда скорее мои волхвующие красные нитки, — кричит, он жене. — Только смотри, чтоб они не попали промеж женских ног или под собачью голову, не то они правды не скажут; да поднеси их мне с правой стороны". Тюмень-Джиргаланг старается успокоить великана, уверяет его в своей преданности, но делает с красными волхвующими нитками именно всё, что великан запретил, т. е. всё то, что делает прорицания их неверными. Наконец она подаёт нитки великану, и тот, сидя на своём зелёном лошаке, принимается рассматривать их. "Беда, беда! — кричит он, — рассмотрев нитки, — Гессер-Хан здесь, он спрятан под моим очагом и накрыт белой каменной плитой, сверху насыпана чёрная земля!" Тюмень-Джиргаланг снова успокаивает его и уверяет, что все его подозрения напрасны. Тогда великан рассматривает последнюю, ещё не рассмотренную волхвующую нитку и говорит: "Гессер-Хан умер; он лежит в чёрной земле, под белой каменной плитой, осыпанной белым снегом. С тех пор, что он похоронен в земле, высохшая трава свалилась, и выросла свежая зелёная трава. Есть большое Медное море, у него на берегу все птицы моют свои перья: над ними сидят сороки и вороны и смеются над Гессер-Ханом. Уж год прошёл с тех пор, что он умер". После того великан сошёл со своего лошака. Тюмень-Джиргаланг ласкается к нему и, выведав тайну всех волшебных его превращений и средство убить его, передаёт всё это Гессер-Хану, а тот сейчас же преодолевает все волшебные препятствия с помощью жены своей и трёх благодетельствующих ему духов, убивает великана и всё его поколение и вместе с Тюмень-Джиргалангой возвращается домой.

Трудно было бы сомневаться в родстве нашей былины с этою тибетскою легендой. Всё в них сходится.

В обоих рассказах главных действующих лиц три: волшебник (Волшан-Волшанович = двенадцатиголовый великан), находящаяся у него во власти молодая женщина (Марья Волшановна = Тюмень-Джиргаланг) и герой, добывавшей от волшебника эту женщину (Ванька = Гессер-Хан).

Ванька несколько раз превращается в горностая, чтоб его не узнал Волшан, а когда говорит с Марьей, то принимает свой обыкновенный человеческий вид: так и Гессер-Хан превращается то в кобчика, то в крошечного бегающего человечка, то в нищего, чтоб его не узнал волшебник-великан, а когда разговаривает с Тюмень-Джиргалангой, то всякий раз принимает свой обыкновенный человеческий вид.

В нашей песне Ванька без всякого резона предлагает Волшану странное пари: спрятаться от него так, что тот его не отыщет. В восточном оригинале такому прятанию есть очень естественная причина: не пари, а необходимость в самом деле скрываться от опасного врага, пока ещё нет средства вступить с ним в открытый бой.

Пускаясь на это похождение, наш Ванька забегает к Марье, чтоб только поцеловаться и проститься с нею, тогда как нам совершенно не известно, когда и как он её прежде знал и видел. В азиатской легенде всё это мотивировано совершенно просто и убедительно. Гессер-Хан радостно обнимается с Тюмень-Джиргалангой при свидании, потому что давно знает её — это его жена; он с нею видится в отсутствие волшебника, потому что хочет, но ещё не может освободить её, и она должна подать ему нужные советы и помочь самому освобождению своему.

Ванька поскакал у нас "через тридевять вязов, через тридевять цветов" и после того уже спрятался "за один вяз". В азиатской легенде эти непонятные цвета очень понятны: это не что иное, как народы разных цветов, через земли которых должен пробраться герой. Вяз, за которым спрятался Ванька Вдовкин сын, — это волшебное дерево, одно из превращений врага-чародея; под этим деревом садится герой азиатской легенды, переодетый так, что его не в состоянии узнать волшебник, и через это ему становится возможно подрезать корни дерева и уничтожить его вконец.

Сине море, на берегу которого останавливается Ванька, — это те три реки, за которыми живёт волшебник.

Птенцы, холодные, голодные, перезябшие, перемокшие, стонущие, которых Ванька накрывает своим кафтаном, — это "божьи дети", сидящие по скалам и стонущие под игом чародея-великана: Гессер-Хан, оказывает им своё покровительство.

Три пера, полученные Ванькой от Могуль-птицы для благополучного успеха его предприятия, — это те 30 стрел, которые получает Гессер-Хан от кукушки-птицы, чтоб убить врага. Огнивце, полученное Ванькой от той же Могуль-птицы из благодарности, — это кристалл, светящийся как огонь, который дан Гессер-Хану, из благодарности же, одним из "божьих детей".

Прятанье Ваньки под кровать Волшана — это не что иное, как прятанье Гессер-Хана в яму под покрывало и под очаг (котёл) волшебника-великана.

В нашей былине Волшан гадает на волшанской книге; в тибетской поэме волшебник гадает на