Время скитальцев - Мария Чернышова

— Еще бы, — не моргнув глазом, ляпнул Йеспер. — Из грязи деньги добывает.

— Это как?

— А так. Ищет древности всякие древние, что стоят на вес золота, да продает королям да герцогам. А мордастый, как ты его зовешь, первейший по этому ремеслу человек. За йернскую милю чует, где искать надобно. Да и дела обстряпывает любо-дорого взглянуть. Сам понимаешь, моему господину не к лицу самому торги-то устраивать. Посредник надобен. Купец.

Угорь недоверчиво фыркнул, но осекся под внимательным взглядом Ланцо.

— Слышал я про такие дела, — произнес бандит. — Говорят, коли сноровку имеешь, прибыльно.

— Да не то слово, — подтвердил Йеспер. — Живем — не тужим. Вот и подумай, а так ли выгодны ли тебе твои Торо-Быки.

Ланцо промолчал, а Угорь внезапно разразился мелким злым смешком.

— Да ты знаешь, кого Торо-Бык за твоим мордастым купцом послал? Самого Йоганна Бреду!

Йеспера затошнило. Йоганн Бреда, Крошка-Йоганн, самый отчаянный и самый безумный брави Реджио, на счету которого был не один десяток смертей. Мать моя женщина, за что⁈

— Испужался⁈ — рассмеялся Угорь. — А нечего было Пепе Косаря гробить. Торо такую обиду не прощают. Понял? Это тебе не в грязи ковыряться!

— А ну заткнись, — внезапно рявкнул Ланцо. — Потрепались и ладно. А ты, рыжий, сиди смирно и молчи в тряпочку. А не то, не дай Благие, без языка останешься. Чисто случайно.

Вечерело. От долгого пребывания в неудобной позе у Йеспера затекло все тело. Руки и ноги словно одеревенели. Боль все так же расплывалась по затылку, но кровь уже не шла. Этак они мне последние мозги растрясут, подумал Йеспер. Совсем дурнем останусь.

Он сидел, вяло уронив голову на грудь, и пытался думать. Нужно было бежать. Торопиться назад, к реке, вдогонку за «Болотной тварью», пока не случилось беды.

Эти два хмыря были обычной швалью с городского дна, не слишком смышлеными и не слишком умелыми во владении оружием. Тот, кто заправлял погоней, был не дураком, послав парочку по левому берегу. А вот Йоганн Бреда — это уже всерьез. Это страшно.

Так, ворочая в больной голове тягостные свои мысли, Йеспер не сразу и сообразил, что день начинает меркнуть. И лишь когда Ланцо принялся рубить плакушник и кидать ветви в кучу, Зубоскал опомнился.

— Э, ребят, — удивленно спросил он. — Вы чего, ночевать здесь собрались?

— А тебе что? Не терпится вернуться в Реджио? По джиору Джанни стосковался? — глумливо отозвался Угорь. — Радуйся, что еще вечерок поживешь. Здесь поспим, а завтра поедешь на свиданьице. Правда, сначала пешочком потопать изрядно придется.

Йеспер, которого сама мысль о ночевке рядом с болотом, привела в замешательство, округлил глаза. Даже притворяться не пришлось.

— Ребят, вы спятили? Нельзя здесь ночевать. Никак нельзя.

— А что? Никак запретит кто? — съязвил Угорь. — Здесь вроде как и не живут. Дом вон вроде и пустой словно бы. Ворота заперты.

— То-то и оно. Не селятся здесь люди. Неужто не слышали?

— Что мы, должны про всякое захолустье знать? — проворчал Ланцо. — Какое дело нам до здешней деревенщины?

Йеспер вгляделся в лица бандитов и, уверившись, что они нечего или почти ничего не слышали о трагедии Торнаторе и Витале, внезапно осознал, что вот он, шанс! Правда, он еще не знал, как его использовать, но вот же…вот же…само в руки плывет…

— Не селятся здесь, — повторил он, — потому как здесь эти… эти… как их… шмыгари!

— Кто⁈ — в один голос спросили изумленные Ланцо и Угорь.

— Шмыгари, — медленно повторил новоизобретенное словцо Йеспер, пытаясь понять, какой смысл можно вложить в подобное сочетание звуков.

— Что врешь, болтун? — рявкнул Ланцо. — Какие такие шмыгари⁈ В жизни не слышал про такую нечисть…

В этот момент над темнеющими болотами пронесся странный громкий звук. Гулкий, он напоминал отчасти мычание огромной коровы, отчасти вой голодной нечистой твари, выбравшейся наружу из подземного убежища. Он доносился, казалось, из самой глубины пустынного пространства, оттуда, где земля уже сливалась с небом в сером вечернем сумраке.

Окажись здесь Рико ду Гральта, он безошибочно бы признал в этом вопле крик водяного быка — самца болотной выпи, в весенней любовной тоске призывающего подругу. Йеспер, опомнившись от мгновенного ступора, тут же припомнил, что именно такие звуки слышал вчера на рассвете, когда они только приближались к городку Читта-Менья.

Оба бандита, потомственные реджийцы, с естественным боязливым трепетом относившиеся к миру за крепкими городскими стенами, дружно побледнели и переглянулись. Ланцо взялся за рукоять чикветты.

— Вот, — понизив голос до страшного шепота, сказал Йеспер. — Шмыгари. Проснулись. Валить надо, парни, правду говорю.

— Да что ж они такое? — сникшим голосом спросил Угорь, боязливо всматриваясь в осоку.

— Они навроде здоровенной ящерицы, — ответил Йеспер, которому воспрявшее воображение подсказало образ, когда-то виденный в опасной густой зелени долины Анграт. — С пьеду длиной, а то и с две. Хвост шипастый по земле волочится. Вдоль хребта по спине гребень костяной ядовитый. Зубы с мой мизинец. А уж прыткие, заразы, до крайности. И голодные, если б вы знали, парни, какие они голодные! Все, что движется, жрут. Что плоть, что кости — все перегрызают. Здесь потому и безлюдно — они на скотину нападают, в дома по стенам залезают, когда люди спят. Никакого житья. И извести невозможно — они где-то в трясине гнездятся.

Любовный призыв болотного быка раздался снова, произведя не меньшее впечатление, чем в первый раз. Йеспер вздрогнул. Ланцо и Угорь снова переглянулись.

— Ладно, — принял решение Ланцо. — Пойдем отсюда. Слышь, рыжий, я сейчас ногам твоим чуток послабление сделаю, чтоб ты сам шел. Но если ты какой фортель выкинешь, я тебе живо башку снесу. Твоей же чикветтой.

Послабление оказалось совсем слабым. Йеспер еле плелся. Руки его были по-прежнему связаны. Угорь забавы ради время от времени тыкал его в спину и с гоготом наблюдал, как пленник пытается удержаться на ногах и не шлепнуться в грязь.

Йеспер шипел сквозь зубы, но терпел, запретив себе ввязываться в перепалку. Они двигались, уже радость.

Когда они черепашьим шагом дотащились до усадьбы, почти совсем стемнело. Йеспер, стараясь не смотреть по сторонам, протопал было мимо ворот, но не тут-то было. Ланцо натянул веревку, обвитую вокруг шеи пленника.

— А ну стой, — скомандовал он.

Йеспер покорно