Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

туда восьмерку Илов, готовую к взлету. Их удар оказался точным, фашисты понесли большой урон, откатились вспять и до следующего дня прекратили атаки. Эта небольшая передышка дала возможность усилить оборону плацдарма, подбросить подкрепление. Командовал ударной восьмеркой, уложившей тогда бомбы буквально в двухстах метрах от нашего переднего края, капитан Савельев, невысокий крутоплечий сибиряк, который и до этого не раз отличался в боях. Тогда, под Сандомиром, он был ранен. Больше двух месяцев кипели бои на Сандомирском плацдарме. Наши войска перемалывали новые и новые вражеские дивизии. Летчики корпуса вылетали по тревоге. Они по готовности номер один уже сидели в самолетах.

Генерал армии А.С. Жадов в книге «Четыре года войны» писал: “11 августа по пути на КП генерала Родимцева я заехал на наблюдательный пункт командира 6-го гвардейского танкового корпуса генерала В.В. Новикова. Тепло поздоровавшись со мной, Василий Васильевич сказал: – Посмотрите, Алексей Семенович, на потрясающую картину истребления фашистских танков. Действительно, я увидел, как везде на поле боя пылали танки и бронетранспортеры, штурмовые орудия, чернели обугленные остовы уже подбитых машин. Это “поработали” наши тяжелые танки, артиллерия и штурмовики 1-го авиационного корпуса генерала В.Г. Рязанова”.

Об упорстве боев за Сандомирский плацдарм, об их тяжести, когда нашим войскам не хватало горючего и боеприпасов, говорит хотя бы то, что И.С. Конев приказал награждать орденами летчиков за каждый сожженный танк. А группы Илов в одном вылете уничтожали, как правило, 2-3 танка, десять машин. Танковую группировку противника, стремившуюся сбросить нас с плацдарма, разбили.

Генерал-лейтенант авиации Михаил Григорьевич Мачин командовал с августа 1944 г. 5-м иак. На встрече ветеранов 1-го гшак 13 августа 1982 г. в Москве он вспоминал о боях на плацдарме, когда его корпус вместе с корпусами В.М. 3абалуева и А.В. Утина были подчинены Рязанову, отмечал исключительные упорство и сложность тех боев. Мачин говорил о чрезвычайно важной роли авиации в борьбе с танками и, в конечном счете, в удержании плацдарма. Вспоминал Мачин эпизод, когда немцы чуть потеснили наши войска и заняли деревушку, бывшую до этого в наших руках. И.С. Конев приказал командарму 13-й А Пухову восстановить положение и вернуть деревню, проведя при этом исторические параллели с Суворовым и отругав Пухова. Сел в машину и уехал. Тут были и командиры авиакорпусов. “Помогайте!” – говорит им Пухов. Рязанов отдает приказ. Идут две восьмерки Илов с Яками. Следом танки пошли, пехота наша. Взяли деревню, приказ выполнили. Мачин говорил, что наша авиация очень эффективно работала с танками. Рязанов с переднего края координировал это взаимодействие. Мачин еще говорил тогда, что Рязанов должен был быть трижды Героем. Его представили к этому званию за Сандомирский плацдарм, а затем – отдельно – за Берлинскую операцию. Но дали одну звезду. Причем в формулировке сказано: за разгром Ченстоховско-Радомской группировки, за операцию, промежуточную между Сандомирской и Берлинской. Как бы взяли среднее. На каких весах взвешивалось: тому Героя, тому маршала?

Роль авиации была велика не только в боях на переднем крае, но и в уничтожении резервов врага, в ограничении возможностей его боевого пополнения. Особенно сильное сопротивление противник оказывал в северной части плацдарма. В сражение вводились резервы, танковые и моторизованные части, поддерживаемые с воздуха авиацией. Илы работали так же, как и в предыдущих операциях. Группа вылетала, получала в полете указания командира корпуса, атаковала цель. В результате удара на некоторое время задерживалась атака противника на этом участке фронта. Передав цель для дальнейшей «обработки» очередной группе штурмовиков, группа возвращалась на свой аэродром. В районе плацдарма погиб Юрий Маркушин, гитарист, певец, любимец эскадрильи. Самолет вошел в отвесное пике и, не выровнявшись, глухо ударил о землю [7].

Каждый вылет – это игра в рулетку, игра со средствами, предназначенными для уничтожения пилотов. Не только умение летчиков, профессионализм, но и везение: чистый случай, – как пойдет зенитный снаряд или очередь истребителя. В игре можно и проиграть, – царство небесное погибшим. У Булгакова, во сне Алексея Турбина в «Белой гвардии», все, в поле брани убиенные, оказываются в раю. Так ли это или нет, но независимо от ответа, если не к праведникам или святым, то к мученикам, положившим жизнь свою за братьев своих, их следует причислить.

Драченко вспоминал, как их выручили товарищи Покрышкина. В полдень 18 августа Драченко поднял группу штурмовиков и повел их в район Кихары. Там немцы создали мощный танковый кулак и хотели смять обороняющихся пехотинцев. «Не успели подойти к цели, как навстречу на бреющем полете вырвались несколько «фокке-вульфов» и «мессершмиттов» и, обладая явным преимуществом, сразу ринулись в атаку на нас. И вот в наушниках слышу срывающийся девичий голос: – «Маленькие», помогите Драченко. Помогите… Это работала какая-то станция наведения. Но кто поможет? В небе штурмовики и противник. О каких «маленьких» идет речь? – Не голоси, девочка, поможем, – вдруг слышит Драченко в наушниках. Неужели немцы настроились на нашу волну, «подбадривают»? И здесь сомнения развеял твердый голос с хрипотцой: – Сухов, атакуй «фоккеров», отсеки их от «илов»! Так это же в радиообмен включился комдив истребителей Покрышкин и дает команду Косте Сухову!

Наши истребители в считанные секунды подбили два «фоккера», окутался пламенем Ме-109. Остальные разлетелись и поодиночке устремились на северо-запад. – Молодцы! Кто сработал? – подбадривая, спросил Покрышкин. – Вахненко, Турченко, Руденко… И снова в эфире девичий голос: – Спасибо, спасибо, ребята!.. – Тебя-то как, красавица, величают? Это Иван Руденко в своем амплуа. – Лиля. – Ждем, вас, Лилечка, на танцы. – А где ваш клуб? – Там, где и ваш… – Кончай болтовню, кавалеры! – это вмешался Покрышкин. – Сухов, видишь разрывы? Пройдись по высоткам… – Понял! «Кобры» скрылись за серой стеной дымов и туманной пыли».

Сам Сухов вспоминал об этом, не упоминая о Лиле: «Положение там сложилось критическое, и тогда наше командование бросило штурмовую авиацию. Одна из групп, которую вел младший лейтенант Иван Драченко, была атакована “фокке-вульфами” и “мессершмиттами”… Голос комдива: – Сухов, атакуй “фоккеров”, отсеки их от “илов”! – Понял! – коротко отвечаю. – Шестерка уже сориентирована.

Пикируем. Хорошо видно, как у штурмовиков на практике действует “карусель”, как пилоты бьют из пушек по танкам, а воздушные стрелки отбивают атаки “фоккеров” и “мессершмиттов”. Вражеские истребители увлеклись, пытаясь воздействовать на “Ильюшиных”, и не замечают нас. Выходя из атаки вверх, они попадают под наши трассы. В считанные мгновения два “фоккера” и один “мессер” окутываются пламенем и падают».

У ПТАБ было слабое место – её донный детонатор АД-А, а, точнее, слабая пружина детонатора: