Цена разрушения - Адам Туз

сторон, а также ослабить позиции Шахта». После назначения Геринга Шахт стал считаться фигурой, оказывающей необходимое умиротворяющее влияние на гитлеровский режим. Чтобы укрепить его положение, Лондон полагал, что следует не закрывать дверь для германской внешней торговли[667]. Более того, возникает искушение считать, что именно по этой причине Гитлер не снимал Шахта с его должности, оставляя его в качестве приманки для британцев. Однако не следует игнорировать факты, указывающие на то, что по крайней мере в одном смысле британская стратегия действительно работала. Да, экономические уступки, сделанные Германии, не изменили соотношение сил в Берлине. Тем не менее по причине отчаянной нужды Германии в иностранной валюте Шахт получил возможность добиться того, чтобы в начале 1937 г. главным приоритетом было объявлено не вооружение и Четырёхлетний план, а экспорт. В первые месяцы 1937 г. экспортный сектор ежемесячно получал по 505 тыс. тонн стали — столько же, сколько вермахт и Четырёхлетний план, вместе взятые[668]. Был создан особый комитет, призванный «координировать» потребности вермахта и Четырёхлетнего плана с абсолютным приоритетом экспорта[669]. А Эрнсту Пенсгену, генеральному директору Vestag, была поручена задача изыскать зарубежные рынки ещё для 100 тыс. тонн германской стали в месяц[670].

Поскольку причиной дефицита стали являлось решение ограничить её производство — решение, навязанное Германии острой нехваткой иностранной валюты, — то первоочередное значение, несомненно, имел поиск такого способа увеличить производство стали, который не лёг бы невыносимым бременем на валютные резервы страны. Очевидный выход, конечно же, состоял в том, чтобы интенсивнее использовать обширные германские запасы железной руды. Как мы уже отмечали, диспуты по этому поводу не стихали ещё с начала 1936 г.[671] В одном углу ринга находился Рурский сталеплавильный регион, лидером которого был Эрнст Пенсген. Германские железорудные месторождения по закону принадлежали рурским фирмам. Но по крайней мере до 1937 г. они решительно противодействовали добыче этих низкокачественных руд. Исходя из экономических соображений, Рур предпочитал импортировать высококачественную скандинавскую руду, и эту позицию решительно поддерживали Шахт и РМЭ. Противоположную позицию занимал Пауль Плейгер, специалист по стали в отделе сырья, подчинявшемся Кепплеру. Плейгер настаивал, что огромное железорудное месторождение в Зальцгиттере позволяет ежегодно добывать миллионы тонн руды. Этого хватило бы для того, чтобы увеличить объёмы добычи отечественной руды по содержанию железа примерно с 2 млн до 6 млн тонн в год, что в значительной степени повысило бы самодостаточность немецкой сталелитейной промышленности. На протяжении 1936 г. Плейгер вместе со всей остальной командой Кепплера дрейфовал под крыло к Герингу, и в некотором смысле это же делала и сталеплавильная отрасль. По причине острой нехватки стали рурские фирмы, очевидно, были не в состоянии противодействовать освоению этого национального актива. К июню 1937 г. сталеплавильная отрасль в сотрудничестве с управлениями по выполнению Четырёхлетнего плана разработала программу, предусматривавшую рост производства стали в Германии с текущего максимума в 19.3 млн тонн до «окончательной цифры» в 24 млн — уровня, которого, как считалось, хватит для того, чтобы полностью задействовать мощности металлообрабатывающей промышленности[672].

Этот прирост должен был основываться исключительно на более широком использовании отечественной железной руды — чего и добивался Плейгер. Программа по достижению уровня в 24 млн тонн, однако, не стала планом создания новой отрасли. Это была достаточно скромная по своей стоимости программа естественного роста, предполагавшая увеличение числа доменных печей на 10% и пропорциональное увеличение числа коксовых печей, чего было бы достаточно для того, чтобы работой были обеспечены все имевшиеся в Германии сталеплавильные конвертеры и прокатные станы.

Если бы это предложение было сделано полугодом раньше, то оно, несомненно, решило бы спор. Однако к лету 1937 г. было уже слишком поздно[673]. После многомесячного упорного сопротивления со стороны Пенсгена и его коллег Плейгер был полон решимости не просто расширить объёмы добычи германской железной руды, но и уничтожить рурский блок промышленников. Его цель заключалась в том, чтобы создать в Центральной Германии независимый, контролируемый государством, вертикально интегрированный стальной конгломерат, достаточно крупный для того, чтобы конкурировать даже с Vereinigte Stahlwerke[674]. Ключевой фигурой в этом проекте являлся Герман Рехлинг (1872–1955), ведущий представитель тяжёлой промышленности Саара. Рехлинг был гениальным металлургом и человеком самых смелых замыслов. Кроме того, он был германским националистом старой школы, после утраты Эльзаса и Лотарингии вынужденным получать всю свою железную руду из Франции. Поэтому он был крайне заинтересован в разработке новых технологий, требовавшихся для выплавки стали из кислой немецкой руды. Отношения Рехлинга и Плейгера вскоре стали напряжёнными. Но именно благодаря Рехлингу Плейгер вышел на Германа Брассерта, космополитичного германо-американского инженера, который якобы лично участвовал в строительстве не менее чем 20% всех современных доменных печей в мире[675]. В начале 1930-х гг. Брассерт построил завод в Корби (Англия), работавший на ещё более низкокачественной железной руде, чем та, что имелась в Зальцгиттере. Проблемой для Плейгера было то, что Брассерта хорошо знали и в Vereinigte Stahlwerke, поскольку в 1920-х гг. он играл роль советника при выпуске стальных облигаций на общую сумму более чем в 40 млн долларов, предназначавшихся для американских финансовых рынков[676]. Главным для Плейгера было добраться до Брассерта прежде Vereinigte Stahlwerke. И поскольку в затылок дышал Геринг, Плейгер действовал быстро. В начале лета 1937 г. он связался с Брассертом, пересекавшим Атлантику, по радиотелефону и убедил его следующим же лайнером вернуться в Лондон. Для того чтобы Брассерта не перехватил Vestag, Плейгер приставил к нему круглосуточную охрану и доставил его в Германию на личном Ju-52 Геринга — самолёте, известном всей стране, поскольку он был выкрашен в знаменитый красный цвет эскадрильи Рихтгофена. После этого приключения Плейгер и Геринг были готовы к массированной атаке на Vestag. Первый выстрел прозвучал 16 июня 1937 г., когда на встрече, организованной с целью обсудить нехватку германских сталеплавильных мощностей, Геринг проигнорировал предложение о строительстве новых доменных печей и устроил сталепромышленникам разнос за неспособность использовать германские железорудные месторождения. Спустя месяц, 15 июля 1937 г., Плейгер формально утвердил устав Reichswerke Hermann Göring, публичной компании с первоначальным акционерным капиталом в 5 млн рейхсмарок, предоставленным государством. Брассерт брался построить в Зальцгиттере, передовой сталеплавильный завод полного цикла с первоначальной производительностью 1 млн тонн в год, которую впоследствии предполагалось увеличить до 4 млн тонн. Это было больше, чем производил сам Vestag. Спустя неделю, 23 июля, Геринг пригласил 300 представителей германской сталеплавильной промышленности на послеобеденный приём в Министерстве авиации. Но ещё до его начала представители шести ведущих фирм были вызваны