Шепоты дикого леса - Уилла Рис

маленьким ребенком на руках. Ей помогали. Спору нет. Но мать была не из этих мест. Родилась не здесь. Она никогда не понимала моей одержимости лесом. А Бабулю и похожих на нее людей считала странными. Другими. И в отличие от моего отца так и не смогла принять то, во что они верят. Поэтому нам пришлось уехать. Я последовал за ней и Библией своего отца в долгий путь с горы. Аж до Шарлотсвилла. Но на самом деле сердцем я никогда не покидал эти места. Диколесье уже завладело мной. И никогда не отпустит.

Когда он закончил рассказ, я подняла подбородок и посмотрела ему в глаза. Света ближайшей лампы не хватало, чтобы позволить мне разглядеть его выражение. Он стоял в дверном проеме, будто в затененной исповедальне.

— Не понимаю, что это значит, — сказала я.

— Нет, понимаешь. Уже понимаешь. Ты сама это чувствуешь. Возможно, с того момента, как впервые оказалась в Морган-Гэпе, — ответил Джейкоб.

— Бабуля говорит, что она наворожила мой приезд сюда, — негромко сказала я. Ветер прекратился, оставив тяжелую прядь волос на лбу Джейкоба.

— Возможно. А может быть, тебя призвало сюда то, что даже Бабуля не в силах понять, — согласился Джейкоб. Его «возможно» прозвучало вымученно. И каким-то образом я понимала его, потому что во мне самой эхом отозвалось похожее болезненное чувство. Если нас подталкивало навстречу друг другу, то его секреты и мои сомнения возводили между нами преграду.

— Мать Сары говорила, что некоторые люди слышат голос диколесья, — ответила я. Мне нужно было, чтобы он ушел. Я хотела, чтобы он остался. А больше всего хотела услышать о его прошлом, о его планах и мечтах и еще — о том, каким образом он всегда оказывается рядом, особенно тогда, когда мне нужна поддержка.

— Слышат многие. Но лишь немногиеслушают, — пояснил Джейкоб. Затем умолк. Я видела, как перестала подниматься его грудная клетка, остановив дыхание. Его веки опустились. Я едва могла видеть тень от ресниц на светлом фоне его щек. — Мой отец был священником. Но родился он здесь, на горе. И он слушал.

— Ты один из этих немногих? — спросила я. Себя я всегда считала одиночкой. Даже когда в моей жизни уже появилась Сара. В моем представлении мы вместе были изгоями, вынужденными противостоять миру сами по себе. А в Морган-Гэпе либо я начала верить в силу общности, либо круг близких мне изгоев стремительно рос. Сейчас сомнений насчет Джейкоба у меня уже было меньше, чем всего несколькими минутами ранее. Для принятия возникшей связи между нами мне нужно было только одно — чтобы он тоже открылся. И не утаивал, каких взглядов придерживается, во что верит и кто так оцарапал ему лицо.

Тогда мы вместе могли бы отправиться на поиски Лорелеи и помочь ей.

Я злилась на недостаток света, когда Джейкоб шагнул на крыльцо. Кивнул ли он перед этим или его резкое движение лишь спровоцировало уклончивую игру теней? Я не знала. Не могла знать. Доверие — для лохов. Так я всегда думала. Но когда я закрыла и заперла за ним дверь, тепло в животе сменилось холодной пустотой. Бабуля сказала, что все мы здесь ради любви, но она ошибалась. Джейкобу в Морган-Гэпе нужно нечто другое. Это нечто и было тем, что нас разделяло. ***

Мама ею гордилась.

Сара делала все то, что обычно велела ей мать, когда принимала роды, но не могла не заметить тепло маминой улыбки в тот момент, когда Сара подавала ей полотенца. Или блеска в глазах, когда она попросила чашечку чая.

Если бы у женщины из секты не начались схватки, Сара сегодня же днем отправилась бы в сад диколесья, чтобы завершить ритуал. Ей предстояло стать знахаркой — так же, как ее матери, бабушке и прабабушке. И всем их предшественницам, жившим еще в Старом Свете… и за его гранью.

Основоположница рода Росс, как рассказывали, была рождена обычной женщиной от члена племени Туата Де Дананн — народа богини Дану, жившего в древней Ирландии и обладавшего сверхъестественными способностями. Народа холмов. Чудесного «маленького народца». Фей. Это была всего лишь легенда, но ее мама часто повторяла, что в каждой сказке есть зерно истины.

Сара тихо-тихо проговаривала слова, которые выучила по лечебнику. Сегодня утром, после завтрака, ей открылось то, каким будет ритуал. Неожиданно. Но в то же время — нет. Она уже давно ждала, каждый день проверяя книгу. Завтра ей исполнится двенадцать лет.

Мама прошла ритуал, когда была на год младше, чем Сара сейчас.

— Когда придет время, ты увидишь знак, — успокаивала мама. Неизменно терпеливая. Неизменно уверенная.

Сара боялась, что ее время никогда не настанет. Она училась. Помогала. Мало-помалу она научилась у матери всему, чему могла.

Они помогли женщине из секты родить, и к радости от появления новой жизни примешивалось предвкушение тайного праздника. Завтра у Сары день рождения. И завтра придет ее время пополнить ряды знахарок из рода Росс, помогавших жителям Морган-Гэпа задолго до того, как она сама появилась на свет.

Глава двадцать шестая

После странного сна о Саре я с первыми же лучами солнца примчалась в лесной сад. Сон был неясный и оборванный. Во всех остальных я была Сарой — видела все ее глазами, чувствовала ее переживания. Сегодня все было каким-то размытым и далеким. Вспышка, знаменующая очень важный момент в ее жизни, которая тут же растаяла. Остаток ночи я проворочалась с боку на бок. Тревожась о Лорелее. Надеясь, что Джейкобу как-то удалось ее найти или что она каким-то чудом доберется до Бабули в городе.

В лесу не было никаких признаков присутствия девушки.

Лишь привычные перепутавшиеся ветви и корни.

Я вытеснила из головы все мысли о том, каково было возвращаться из темного леса домой на руках у Джейкоба Уокера.

Быстро приняв душ, достаточно прохладный, чтобы не вызывать в памяти горячую мочалку и биолога, я натянула джинсы, жестковатые от ветра и впитавшие свежесть после сушки на веревке под солнцем. Недолго помахала над волосами феном, чтобы вода не капала с них на одежду. День был ясный, и, несмотря на то что близилась зима, фланелевая рубашка поверх футболки вполне заменяла куртку. Я достаточно часто бывала на воздухе, чтобы на коже появился легкий загар и веснушки. К этому пришлось добавить слой блеска, тушь и немного пудры.

Этим летом я почти не красилась, но мне нужно было спрятать следы бессонной ночи вроде мешков под глазами от Бабули.

В полной готовности выйдя