Большая игра - Питер Хопкирк

присоединиться к Уильяму Муркрофту и своим российским противникам Грибоедову и Виткевичу в прибежище героев Большой игры — особой Валгалле. Это были не последние жертвы.

На протяжении некоторого времени казалось, что Великобритания и Россия, наказанные за свои дорогостоящие авантюры в Центральной Азии, усвоили урок и впредь будут вести себя более осмотрительно. Последовал период разрядки, который, несмотря на взаимные опасения и подозрения, продлился целое десятилетие. Двум державам следовало бы использовать его для мирного сближения, но в конце концов оказалось, что в борьбе за господство в Центральной Азии это была всего лишь короткая передышка.

Глава 22. Половина пройдена

Первым протянул оливковую ветвь мира царь Николай. Это произошло в ходе его официального визита в Великобританию летом 1844 года. Королева Виктория, которой исполнилось 25 лет, ожидала, что российский гость окажется разве что чуть воспитаннее дикаря, но при встрече ее очаровали привлекательный облик и изящные манеры русского царя. «Его профиль прекрасен, — говорила она, — а взор грозен; ничего подобного я никогда прежде не видела». На переговорах с сэром Робертом Пилем и британским министром иностранных дел лордом Абердином царь заверил, что желает мира и благополучия и не имеет никаких иных территориальных притязаний, будь то в Азии или, тем более, в Индии. Николая занимало прежде всего будущее Османской империи, этого, по его словам, «больного человека Европы». Он казался изрядно обеспокоенным теми событиями, которые могут воспоследовать неизбежному, по его мнению, распаду империи. Причем было совершенно ясно, что царя волнует не судьба османов, а возможность получить свой кусок турецкого пирога.

Пиль и Абердин испытывали куда меньше уверенности в назревавшем крахе Османской империи, но выразили поддержку усилиям Николая по предотвращению серьезного противостояния между основными европейскими державами, когда встанет вопрос о разделе павшей империи. Ведь такое противостояние почти наверняка было чревато войной. Обе стороны также согласились, что желательно максимально долго сохранять трон султана. Николай вернулся домой в убеждении, что добился от Великобритании определенных обязательств по совместным действиям на случай кризиса в Турции. А вот британцы вовсе не считали, что переговоры, сколь бы сердечными те ни казались внешне, накладывают на них обязательства, безусловные к исполнению даже при смене правительства. Разумеется, такие разночтения (или, если угодно, недоразумения) должны были со временем чрезвычайно дорого обойтись обеим сторонам.

Между тем, воздерживаясь от открытой вражды или угроз азиатским владениям друг друга, пока еще разделенным обширными пространствами пустынь и гор, обе страны приступили к укреплению существующих рубежей и усмирению беспокойных соседей. Русские продвинули свою линию крепостей через дикую казахскую степь вплоть до берегов Сырдарьи, северного близнеца Окса. К 1853 году цепочка фортов тянулась от Аральского моря до Ак-Мечети, города в 250 милях по реке в глубь Центральной Азии. Два небольших пароходика, необходимых для снабжения передовых застав, перевезли по частям сушей и собрали вновь на Аральском море. Англичане проводили период разрядки еще деятельнее. В 1843 году, после унизительного поражения в Афганистане, они захватили Синд, «как забияка, который получил оплеуху на улице и ринулся домой, чтобы сорвать зло на собственной жене», если процитировать слова одного наблюдателя. Затем состоялись две небольших, но кровопролитных войны против пенджабских сикхов, после смерти Ранджита Сингха неуклонно выходивших из повиновения, и в 1849 году эта обширная и ценная территория была окончательно присоединена к ранее покоренным областям. Северную область Кашмир отрезали от Пенджаба и передали под управление британского ставленника, вроде бы лояльного к метрополии. Эти перемены обеспечили Британской Индии нового соседа в лице Доста Мухаммеда, который вновь взошел на афганский престол. Он выказывал осторожное дружелюбие к своим бывшим пленителям, тем паче что явно проникся к ним довольно теплыми чувствами, будучи в изгнании.

Такова была диспозиция в Центральной Азии, но в 1853 году столь пестуемая царем Николаем разрядка внезапно обернулась боевыми действиями. Вообще признаки нарастания напряженности наблюдались на протяжении нескольких предшествующих лет. В 1848 году одновременно во множестве европейских столиц, включая Париж, Берлин, Вену, Рим, Прагу и Будапешт, вспыхнули революции. «На всем пространстве континента идет схватка между теми, кто правит, и теми, кем правят, между законом и беспорядком, между теми, кто имеет все, и теми, кто хочет иметь все», — писал лорд Пальмерстон, вновь назначенный министром иностранных дел. Царь Николай, чрезвычайно опасавшийся повторения этих революций в России, немедленно ужесточил правила местной жизни, подавив те немногие свободы, которыми пользовались русские. Одновременно армия под командованием Паскевича двинулась в Венгрию, которая, как считал Николай, являлась центром революционного движения и строила заговор против России[89]. Восстание в Венгрии было подавлено, его лидеров схватили и казнили. Возможно, Николай действительно предотвратил революцию в России, но своими действиями он заслужил всеобщую ненависть и враждебность либералов; недаром его прозвали «жандармом Европы»[90]. На его письмо королеве Виктории, в котором Николай указывал, что лишь Англии и России удалось избежать смуты и предлагал создать коалицию по борьбе с революционными настроениями в Европе, ответа не последовало.

Впрочем, именно конфликт, который прямо Великобританию не затрагивал, — спор о праве опеки над христианскими святынями на Земле Обетованной, тогда входившей в состав Османской империи, — подвел черту под десятью годами англо-российского мира и согласия. Причины распри между Францией, Россией и Турцией для нашего изложения не важны. Так или иначе, разразился кризис, и Николай направил русские войска на Балканы, в северные провинции Турции, якобы для защиты христианского населения. Турки выдвинули ультиматум, требуя вывода войск, но Николай это требование проигнорировал, и в очередной раз две страны оказались в состоянии войны. Британцы и французы, желавшие всемерно оградить Ближний Восток от проникновения туда России, заключили союз с турецким султаном. Царь Николай, полагавший, что сумел «наладить взаимопонимание» с Великобританией по поводу Турции, слишком поздно осознал, что неправильно оценил ситуацию. Началась Крымская война, которой на деле никто не хотел и которой легко можно было избежать.

История этого кровавого конфликта слишком известна, чтобы пересказывать ее здесь. Эта война не являлась частью Большой игры, столкновения многолюдных армий происходили на полях сражений, далеких от угрюмых пустынь Центральной Азии и от горных перевалов, что вели в Индию. Однако отголоски конфликта вскоре донеслись и до тех, кому полагалось оберегать рубежи Индии. Британские «ястребы» усматривали в этой войне возможность лишить русских их кавказских оплотов и тем самым уменьшить потенциальную угрозу Индии, а в России местные стратеги утверждали, что стремительный бросок на Индию поможет ускорить победу в Крыму. Среди этих стратегов был преемник графа Симонича при персидском дворе генерал Дюгамель