Единственная для дикого - Аня Истомина

А фартука такого у нас дома не было. Небось, Свету уже сменила кудесница Маша со своими пирожками.

— Вась, — улыбается подруга растерянно. — Ну, он же не блоха.

Ничего не отвечаю, продолжая есть суп.

— Вадик, что женщинам нужно для счастья? — смотрит Вика на своего младшего брата, не дождавшись от меня ответа.

— Деньги, — ни секунды не раздумывая, отзывается он.

Усмехаемся с Викой одновременно.

— А помимо денег? — хмыкает она.

— М-м-м… ну, айфон, шмотки, отдых на курорте каком-нибудь.

— И все?

— И чтобы в постели нормально все было, — подытоживает.

— Мда, — усмехается Вика. — Не быть тебе семейным психологом.

— Зачем мне быть психологом, если я программист? — усмехается он.

— Логично, — кивает она. — Чтобы жениться когда-нибудь, братец, нужно понимать женщин. Ты же не собираешься жить со мной до седых мудей?

— А что, я тебе мешаю? — возмущается Вадя.

— Короче, еще один “мужик обыкновенный”, — сообщает мне подруга, показывая рукой на брата. — А ты что-то от Серёги требуешь.

— Да ничего я от него не требую! — возмущаюсь. — Вадь, это нормально, когда тебе пишут другие бабы?

— А что такого? — усмехается он, явно не понимая, почему мы до него домотались.

— А пироги их жрать?

— Ну, если угостили, почему бы не сожрать? — философски вздыхает он.

— А на работе задерживаться каждый день?

— Не, вот это не нормально, — категорично отрезает он. — Поэтому я работаю из дома.

— Ага, и не вылезаешь из-за компьютера сутками, — закатывает глаза Вика. — Я вспоминаю о том, что у меня дома живет мужик, только когда в шкафу заканчивается посуда и скапливается у тебя в комнате. Пакеты из магазина — сама. Полку прибить — сама.

— А чё ты не зовешь-то? — возмущается он.

— Так я зову! Ты обещаешь и тут же забываешь о том, что я тебя просила!

— Так, все, — прерываю их спор. — А то подеретесь. Вам-то развестись не удастся.

Вадя, закатив глаза, встает, убирает за собой тарелку и ретируется в свою комнату, и мы с Викой остаемся вдвоем.

— Может, и нет у него никакой бабы, Вась? — вздыхает она, серьезно глядя на меня.

— А толку-то? — усмехаюсь. — Он меня отпустил. Значит, не так сильно я ему и нужна.

— Ну, так и ты ушла. Значит, не так сильно нужен?

— Возможно, — вздыхаю. — Может, он реально устает и ему ничего не хочется. Но, я же не требую у него ни подарков, ни телефонов. Я и сама работаю. Вон, на отпуск нам накопила. А теперь мне и ехать без него никуда не хочется. Мне же единственное что нужно было — чтобы он рядом был. Чтобы у нас выходные и вечера как у семьи проходили. Чтобы он не как робот себя вел, которого запрограммировали на “прийти — поесть — отлюбить жену — лечь спать”. Он же машинально все это уже делает. Я знаю каждое следующее его действие. — понижаю голос. — Да я даже в сексе могу его предугадать до мелочей. Никаких погрешностей. Будто это не близость, а очередная работа. Я раньше забывала имя свое, а сейчас точно знаю, что нам потолок пора красить.

— Лямур пердю? — хмыкает Вика.

— Что? — удивленно усмехаюсь.

— Потеряли любовь, говорю. Увы, так бывает. И не всегда в этом виноваты другие бабы.

Лямур пердю... Грустно.

9. Любовь

Светка, зараза, выложила кусок, который не должен был быть в блоге! Почему она выбрала именно его — для меня остается загадкой.

С интересом читаю ответы женщин под видео. Вот уж не думал, что я всерьёз начну отслеживать движуху на аккаунте, но в данный момент дело не в популярности, а в том, что неожиданно для себя я понимаю: всё, чем я занимаюсь последние годы, для большинства представительниц прекрасного пола почему-то будто не имеет особенного значения.

Нет, конечно, многие комментарии звучат как «ты молодец, ты всё делаешь правильно, никого не слушай», но они написаны больше для того, чтобы просто поддержать симпатичного тебе человека в трудную минуту.

Есть и комментарии, в которых женщины прямо говорят, что да, главная функция мужчины — это обеспечить жене безбедное, беззаботное будущее и одаривать подарками. И, что самое интересное, я именно так и считал всегда и стремился к тому, чтобы моя жена ни в чём не нуждалась, потому что взял за нее ответственность.

Но я не думал, что будет массово озвучено и другое мнение. Большинство подписчиц, буквально через одну, писали, что женщине нужно, чтобы мужчина ее ЛЮБИЛ.

И как это понимать?

Наши отношения с Василисой закрутились в тот же день, когда мы с ней впервые познакомились. Охренев от наглости маленькой белобрысой мартышки, я встал из-за стола и зашел к ней в камеру, желая проучить как следует.

— Что вы делаете?! — шарахается от меня Василиса, когда я прижимаю ее спиной к решетке и, закрутив ей руки за спину, пристегиваю их наручниками к прутьям.

— Досмотр, Василиса, — усмехаюсь, пристально глядя в ее расширенные от испуга глаза, — придется поискать там, где ты сказала.

Девчонка мне нравится. Внешне — божий одуванчик, но в глазах черти пляшут. Мне кажется, не будь она сейчас пристегнута, вцепилась бы мне в лицо и разодрала кожу на лоскуты.

Я никогда не злоупотреблял служебным положением по отношению к женщинам и не выбивал признания. Но мне и не хамили никогда так открыто, да еще и такие хорошенькие задержанные.

Это подогревает интерес. Уж слишком расходится ее внешность с характером.

— Не подходи ко мне! — елозит она вдоль решетки, пытаясь увернуться от моих рук, но я упрямо зажимаю ее и расстегиваю пуговицу на ее джинсах. — Помогите! Караул!

— Василиса, — вздыхаю с усмешкой, давая ей пару секунд передышки, несмотря на проснувшийся азарт. — Еще полицию на помощь позови. Что ты как маленькая?

— Я пошутила, — с надеждой смотрит она на меня. — У вас такие глаза красивые. Не бывает злых людей с такими глазами. Не трогайте меня, пожалуйста.

— Я тебя не трогаю, — хмыкаю, сдерживая улыбку. — Я тебя досматриваю.

Сдергиваю джинсы с ее бедер и замечаю обычные однотонные трусики серого цвета. Василиса тут же пытается лягнуть меня коленом в пах, но я отступаю, и она не дотягивается, запутавшись в штанинах.

— Я буду жаловаться! Я позвоню брату! Тебя уволят и ты пойдешь бомжевать по помойкам! А потом я тебя найду, убью и скормлю твой труп бездомным собакам! — орет, когда я опять подхожу ближе, нависая над ней.

— Глупенькая, — снова замираю, глядя на нее добродушно. — Ты уже столько наговорила, что на несколько статей хватит.

Девчонка тяжело дышит, со свистом втягивая ртом воздух. Ее