Жизнь Леонардо, мальчишки из Винчи, разностороннего гения, скитальца - Карло Вечче

городе зарисовывает собор[582]. Рассчитывает расстояния между Имолой, Болоньей, Кастель-Сан-Пьеро, Фаэнцей, Форли, Форлимпополи и Бертиноро[583]. Проектирует крепости будущего, способные противостоять современной артиллерии[584].

В Имоле он наблюдает работу гидравлических насосов, которые называет «помпами Имолы»[585], но в основном продолжает составлять планы городов, начатые в Урбино и Чезене: вне всякого сомнения, это заказ Валентино. Однако именно в Имоле Леонардо при помощи кругового транспортира Альберти создает настоящий шедевр. В плане города, вписанном в идеальный круг, впервые применена окраска основных элементов: реки и каналы даны в синем цвете, дома – в кирпично-красном, улицы – в белом, сады – в зеленом, а поля и пастбища – в желтом[586]. Это первый в истории план современного города, уже не идеального, утопического, а вполне конкретного, реального; план, составленный с урбанистической точки зрения и скрупулезно учитывающий все факторы развития и взаимоотношения города с окружающими территориями.

7

Где Валентино

Рим и Флоренция, зима 1503 года

В начале 1503 года Валентино снова берет власть в свои руки. В Сенигаллии он предательски заманивает в ловушку всех недругов, в том числе Вителлоццо, и разом расправляется с ними, после чего с помощью верного Джеральдини 6 января берет Перуджу, а 28 января – Сиену.

В путь отправляется и Леонардо. В Перудже ему поручают (возможно, тот же Джеральдини) создать бронзовый конный памятник, «образом и чертами схожий с герцогом Валентино в сияющих доспехах верхом на могучем жеребце из того же металла». Именно поэтому, приехав в Сиену, художник пытается нанять двух инженеров, специалистов в области литья и металлургии: «Паголо ди Ваннокко в Сиене / Доменико слесарь». Паоло ди Ванноччо Бирингуччо начинал еще у Мартини, а его сын Ванноччо, сам довольно известный архитектор, химик и литейщик, много лет спустя напишет о Леонардо и проекте отливки памятника Сфорца в своем трактате «Пиротехния»[587].

Сиена упоминается в Манускрипте L еще дважды: на одном листе присутствует лишь абрис колокола, подписанный «Сиена», другой изображает еще и фазы движения: «Сиенский колокол, то есть способ его движения и место крепления языка»[588]. Этот город, учитывая все богатство его инженерных знаний, от Такколы до Мартини, мог бы многому научить художника, но иных свидетельств крайне недолгого пребывания Леонардо в Сиене не найдено. Неизвестно, удалось ли ему спуститься под землю и взглянуть на удивительную сеть боттини – акведуков, построенных средневековыми инженерами, чтобы обеспечить город питьевой водой, или увидеть рукописи Франческо ди Джорджо, скончавшегося в 1501 году. Однако Витрувия в переводе на вольгаре и две редакции трактата по архитектуре, в том числе бесценный иллюстрированный пергаментный кодекс, который мы в последующие годы еще встретим в библиотеке художника, Леонардо точно сумел заполучить: возможно, предъявив совету грамоту Валентино и пообещав вернуть книги, когда закончит с ними сверяться[589].

В феврале Валентино спешно направляется из Сиены в Рим, чтобы согласовать с отцом, папой Александром VI, свою дальнейшую политику. Леонардо снова вынужден его догонять – на сей раз по той же виа Ромеа, что и два года назад, о чем свидетельствуют названия двух традиционных остановок на этом пути: «Аквапенденте и Орвието»[590]. Дорога эта прекрасно прорисована на подробной карте Лацио, переданной художнику другим герцогским инженером[591].

Впрочем, в Риме Леонардо задерживается очень ненадолго, воспользовавшись случаем навсегда порвать как с Валентино, так и с неопределенностью и изменчивостью жизни, отданной на милость фортуны.

Почти год он безостановочно колесил по дорогам, изъездил половину Италии, однако никакой особой пользы для своего искусства, исследований, здоровья, а возможно, и кошелька не извлек. Кроме того, после событий в Сенигаллии во Флоренцию был отозван Макиавелли: Синьория заподозрила секретаря в чрезмерной симпатии к тому, кто в будущем станет прототипом «Государя».

В ходе второго посещения Рима Леонардо, похоже, куда больше озабочен поисками нового покровителя. Так, заметка, сделанная незнакомой рукой на одном из листов Кодекса Арундела, оказывается подписью секретаря кардинала Гримани, с которым художник, вероятно, уже встречался в Венеции в марте 1500 или в Риме в марте 1501 года: «Стефано Илиджи, каноник Дульчиньо, слуга его высокопреосвященства кардинала Гримани в Санто-Апостоло»[592]. Под названием «Санто-Апостоло» здесь фигурирует район неподалеку от базилики Санти-Апостоли, где находится роскошная резиденция кардинала, Палаццо Венеция. Там же, возле базилики, располагается и Палаццо Колонна, жилище кондотьера Маркантонио Колонны, князя Салерно, также упомянутого Леонардо: «Маркантонио Колонна в Санкто-Апостоло»[593].

В Палаццо Венеция Леонардо может полюбоваться античной коллекцией кардинала, черпая вдохновение для более поздних рисунков муз и танцующих нимф, а возможно, даже написать для прелата пару небольших картин, указанных в описи 1528 года: «Голова мужчины в венке кисти Лунардо Винчи / Голова младенца кисти Лунардо Винчи».

В первых числах марта 1503 года Леонардо наконец ускользает из Рима и возвращается во Флоренцию.

Приехав, он по давней привычке составляет список неотложных дел[594]. На таможне застрял багаж, нужно купить пару новых сапог и плащ, отыскать старых друзей, которые могли бы ему помочь: некоего монаха из монастыря Кармине, Пьеро ди Браччо Мартелли, Сальви Боргерини и, не в последнюю очередь, патриция Франческо ди Пьерфилиппо Пандольфини.

Скитания и лишения последних лет вконец ослабили зрение художника. Ему уже за пятьдесят, он плохо видит вблизи и надеется сконструировать себе «держатель для очков», то есть новую оправу для линз, позволяющих ему читать и писать[595].

Однако сильнее всего Леонардо тревожит брошенный им Чезаре. Недаром первый пункт в его списке – «где Валентино». От мстительного герцога лучше держаться подальше: печальная участь Вителлоццо, задушенного в Сенигаллии, стала для художника хорошим уроком.

На другом листе рядом с именами двух военных, в прошлом состоявших на службе у Валентино, Паоло да Комо и капитана городской стражи Равенны Марко да Римини, теперь возникают имена флорентийцев: Латтанцио Тедальди, сера Покантино, Пандольфини, инженера Танальино, зеркальщика Россо, а следом упоминается «книга Беноцо» – вероятно, альбом рисунков художника Беноццо Гоццоли[596].

Аналогичный список в Манускрипте L заканчивается любопытным вопросом: «Сколько стоит полновесный флорин». Очевидно, после долгого отсутствия и множества политико-экономических потрясений у Леонардо возникла необходимость узнать обновленную стоимость флорина – скорее всего, чтобы обменять на них иностранную валюту, выданную в качестве оплаты. Рядом мы видим все те же сундуки, ожидающие прохождения таможни. Кроме того, следует вернуть несколько важных предметов: дорогой гобелен, чертежный прибор («циркули»), модель спасательного жилета («плавательный пояс»), купить альбом для рисования, чтобы снова заняться делом («книга чистых листов для рисования»), и немного угля, чтобы обогреть мастерскую в последние дни зимы, которая выдалась холоднее обычного. Нужно, наконец, заказать одежду взамен изношенной за последние месяцы, «зачинить», то есть подшить, подошву башмаков, купить перевязь для