Асы «шнелльботов». Немецкие торпедные катера в бою - Фридрих Кемнаде

вырисовываются на фоне луны. На них работают радары. Приблизившись, мы различаем два двухмачтовых корабля – по всей видимости, эсминцы класса «Хант». Флотилия разворачивается фронтом и дает одновременный залп 12 торпедами с дистанции 2000 метров. Промахнуться невозможно, и мы, заглушив двигатели, ждем результата. Увы, напрасно, ибо спустя почти 2 минуты противник поворачивает на нас. Мы видим, что это шестерка артиллерийских катеров, которые перекрывали друг друга и поэтому выглядели как эсминцы. Из послевоенной американской книги мы знаем, что это были 18 катеров 15-го эскадрона. Они идут прямо на нас, мы отходим, поскольку не собираемся ввязываться в артиллерийский бой на истощение. Тем временем мы засекаем радары еще одной вражеской группы на юго-западе, которая идет с нами параллельным курсом.

Приближается полночь. Рейд к побережью Туниса провести уже не получится. Встает вопрос, почему столько катеров противника подошли ночью так близко к нашему побережью. Возможно, они прикрывают операцию коммандос в преддверии большого вторжения? Мы решаем патрулировать вдоль берега и вмешаться в том случае, если увидим признаки подобной операции. Я отправляю соответствующую радиограмму в Мессину. Мы идем на юг, но не встречаем противника – судя по всему, он отошел на Мальту. В 4 часа ночи мы возвращаемся в гавань.

Следующей ночью два наших катера выходят в море с заданием забрать солдат Люфтваффе с островка Лампионе, поскольку ожидается его скорый захват противником. В час ночи мы подходим к островку и подаем световые и звуковые сигналы. Однако на берегу ничто не шевелится; мы предполагаем, что солдаты уже попали в плен или каким-то образом покинули остров. В 2 часа ночи мы ложимся на обратный курс и прибываем на базу в 6 утра. Там мы узнаем, что этой ночью вражеские катера опять действовали у побережья в районе Порто-Эмпедокле.

Близится полнолуние, и флотилия не может действовать. Ночью мы вновь слышим шумы двигателей вражеских катеров – такое ощущение, что они преследуют 3-ю флотилию! В ночь с 15 на 16 июня все повторяется. Немецкая зенитная батарея в Порто-Эмпедокле открывает по противнику огонь.

Вынужденную паузу я использую для полета в Рим, чтобы узнать точку зрения руководства на происходящее. Одновременно я ускоряю подготовку гаваней на побережье материковой Италии на случай, если Сицилия будет захвачена противником. 20 июня я встречаюсь с командующим. По возвращении мы сокращаем численность персонала и размер материальных запасов на сицилийских базах. Нам предстоит перебросить все необходимое в гавани Салерно и Виа-Реджио, на что еще предстоит получить разрешение итальянского флота.

В полдень 26 июня мы получаем информацию о происходящем в Средиземном море. В 09.25 севернее Бизерты был замечен большой конвой из 20 кораблей, идущий со средней скоростью на восток. У самой Бизерты находится авианосец с 8 эсминцами. В 15.45 это соединение идет восточным курсом в 10 морских милях северо-западнее мыса Бон. Час спустя я сообщаю вышестоящим инстанциям о своем намерении выйти в море с 7 катерами в случае, если по данным воздушной разведки большой конвой вечером будет находиться в пределах нашего радиуса действия.

Из 2-го авиакорпуса сообщают, что конвой в районе мыса Бон был атакован нашими истребителями-бомбардировщиками. Мне обещают провести ночную разведку одним из оснащенных радаром самолетов. В 20.15 мы выходим в море. Хотя мы идем на запад вплотную к побережью, тем не менее британский ночной разведчик замечает нас. В этот момент выясняется, что «S-33» и «S-55» не могут держать скорость в 28 узлов. Поэтому я с четверкой более быстрых катеров вырываюсь вперед на скорости 30 узлов, чтобы догнать хотя бы арьергард конвоя. Оставшиеся два катера получают задачу выйти в район южнее Пантеллерии и действовать в зависимости от информации, полученной от самолета-разведчика.

Около полуночи мы получаем приказ из Мессины, помеченный временем 19.52, с заданием выйти в море и занять позицию в определенном квадрате. Если бы мы дожидались его в гавани, мы бы вряд ли смогли выйти в море до 2 часов ночи. Но эффективный контакт со 2-м авиакорпусом позволил нам к этому моменту находиться уже юго-западнее Пантеллерии. Если конвой или хотя бы его часть идет к Мальте, мы сумеем его перехватить. Если он пойдет на юг в направлении Триполи, мы не сможем нагнать его в течение ночи. Мы получаем сообщение от самолета-разведчика, что в 00.25 конвой стоит у Рас-Махмур. Это значит, что конвой идет на юг. В 03.45 мы поворачиваем назад и в 06.15 прибываем в гавань.

Чтобы проверить нашу готовность к выходу в море по тревоге, я приказываю с наступлением темноты провести учебную тревогу для всей базы. Во время поездки из казармы в гавань начинается воздушный налет британской авиации, и в мою машину врезается идущий без огней автобус, перевозивший экипажи в гавань. От легковушки остается не так много, я пробиваю головой ветровое стекло и ломаю правый коленный сустав. Флотилия переходит под руководство старшего капитана, обер-лейтенанта цур зее Альберта Мюллера.

В это же время инженер флотилии отправляется со своей командой для обустройства баз в Салерно и Виа-Реджиа. Первая из этих баз предусмотрена для нас, вторая – для 7-й флотилии.

К 1 июля у нас насчитывается в строю 8 боеготовых катеров. Если они выйдут навстречу флоту вторжения с 32 торпедами на борту, то смогут добиться успеха. Однако сначала им придется прорваться сквозь охранение противника, располагающего радарами, которых у нас нет. Я проклинаю ситуацию, в которой не могу выйти в море со своими экипажами в момент решающего испытания.

Первые дни июля проходят без происшествий. Однако во второй половине дня 6 июля на гавань совершают налет 15 британских истребителей-бомбардировщиков. «S-59» получает при этом прямое бомбовое попадание и тонет. Горящее топливо разливается по поверхности воды, огонь грозит перекинуться на «S-61» и «S-55», однако их удается спасти. На «S-59» погибают двое часовых.

В 18.50 появляется еще 15 самолетов. Однако все их бомбы падают в воду и не причиняют ущерба. Поздним вечером из Рима приходит предупреждение о возможной угрозе высадки, флотилия с наступлением темноты должна находиться в немедленной боевой готовности.

В этот же день капитан «S-55» обер-лейтенант цур зее Вебер получает Рыцарский крест. В его экипаже уже несколько человек награждены Железными крестами. Как стало известно уже после войны, именно ему принадлежит честь потопления эсминца «Хести» 15 июля 1942 года – в тот момент мы даже не знали об успешном попадании.

7 июля следуют еще два налета, в каждом из которых принимает участие по 15 истребителей-бомбардировщиков. Бомбы падают на железнодорожную станцию