Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

не контрактник, а прапорщик, который прошел Афганистан и которому довелось повоевать в Чечне. И такую же фразу мне сказал. Вот что объединяет эти два конфликта, хотя они разные по масштабу.

– Я помню начало Первой чеченской по новостным программам, и мне запомнился один сюжет. Не помню, кто конкретно давал интервью журналисту, но этот человек прокомментировал начало и перспективу конфликта следующим образом: «Я видел колонны наших войск, это сила, это мощь, и я могу с уверенностью сказать, что конфликт продлится максимум две недели». Почему конфликт не завершился в течение двух недель?

– Первая чеченская, хотя я бы ее не разделял на Первую и Вторую, этот конфликт был остановлен Хасавюртовскими соглашениями. Заходили мы туда, мягко скажем, не подготовленными. Все решали политики, думали, что Грозный за неделю падет, разные факторы, в том числе и религиозные, сыграли в том конфликте, информационная составляющая была важной. После выхода из СССР у нас дивизии, полки резались по живому, сокращение армии, никто ничего не платил в Первую чеченскую, только во Второй начали выплачивать довольствия, уже когда В.В. Путин стал президентом. Задержка денежного довольствия была по три-четыре месяца в Первую чеченскую. Но в то же время, несмотря на все ошибки и просчеты, кто выполнил задачу? Особенно во Вторую? Солдаты второго года службы и офицеры среднего и старшего звена, которые прошли подготовку и обучения еще в советское время; никаких контрактников не было, были хорошие толковые командиры, генералы были достойные.

А касательно результата кровавого конфликта на Кавказе я был свидетелем весной 2000 г., когда фактически Грозный был наш, зачистки были в предгорьях Чечни, стали образовываться батальоны «Восток» и «Запад» из бывших милиционеров, боевиков, которые перешли на нашу сторону. Потом они проявили себя в борьбе с террористами во Вторую чеченскую, во время грузинского конфликта, сейчас, посмотрите, «Ахмат» – сила. Они действуют на нашем направлении и достаточно успешно, пользуются уважением белгородского приграничья.

– Насколько небезопасно сейчас в Белгороде?

– В марте почти каждый день были ракетные атаки, людей много гражданских погибло, сейчас обстреливают. Не могу сказать, что белгородцы привыкли, сейчас полегче стало, но опасность существует. А приграничье – Шебекинский, Гайворонский, Валуйский районы – обстреливают с осени 2022 г., и люди живут, работают, но тревога и напряжение присутствуют. Но бросается в глаза особенность – за последние месяцы усилилось огневое воздействие с нашей стороны по противнику, который расположен в Харьковской области. Это все заметили: самолеты, боевые вертолеты выполняют задачу, и где-то две недели назад у нас тут образована группировка войск «Север» на нашем направлении. То есть сейчас действуют «Север» и «Запад», группировки просто так не создаются, они создаются для решения каких-то задач. «Север» создана для оперативно-тактических и, не побоюсь этого слова, стратегических задач на нашем направлении.

– Время от времени прорываются на территорию Белгородской области боевики так называемого «Российского добровольческого корпуса». В чем состоит их задача, с учетом того, что мы все понимаем, что особых успехов они там не могут достичь?

– Это одно название. Что на самом деле представляет из себя эта разведовательно-диверсионная группа? Это подразделение регулярных войск ВСУ преимущественно из ГУРовцев, наемников и в качестве медийной составляющей «Свободная Россия», какой-то Сибирский батальон, чего тут только нет. Да, среди них есть граждане России, которые по тем или иным причинам сбежали из России, но в процентном соотношении их небольшое количество. В первую очередь они составляют медийную роль, их задача заключается в том, чтобы войти в какое-то село, повесить флаг, прокричать свои речевки типа «Русские пришли освобождать Белгород от ненавистного режима», снять на видео, выложить в Интернет и уйти. Заходили они в Новую Таволжанку, выкладывали постановочные ролики, но никакой роли они там не играют; в рамках информационной войны – да, на это и рассчитывают ЦИПСО, их западные кураторы, мол, не только украинцы, но и русские борются за освобождение от политического режима и это подхватывают западные каналы. Почему именно 12 марта напали на приграничные территории? Потому что это был первый день досрочного голосования, чтобы сорвать выборы на этих территориях, но могло ли это как-то повлиять на ситуацию? В масштабах страны нет, конечно, это медийная составляющая, чтобы запугать людей. Когда они прорывались, то разделялись на мелкие группы по 20–30 человек, это взводный уровень. Обычная диверсионно-террористическая деятельность.

– Когда начиналась «Русская весна» в 2014 г., помните свои впечатления?

– Когда начались события в 2014 г., нам нужно было решать этот вопрос в том году. Донбасс взялся за оружие, там люди попроще, хотя первые крупные выступления были в Харькове, но потом задавили, ведь не случайно все эти националистические формирования были образованы в Харькове – «Фрайкор», «Кракен», «Азов», они были набраны из русскоязычных Одессы, Днепропетровска, Харькова, молодняк из футбольных фанатов «Металлиста», «Днепра», «Черноморца», и когда пошли все эти события, необходимо было кардинально решать эти вопросы на Юго-Востоке Украины. На примере Минских соглашений, которые не были выполнены, на примере соглашения Януковича с руководителями Майдана, мы увидели, что вести диалог с Западом не о чем и договариваться с ними о чем-то – только себя обманывать.

– Но была ли готова Россия на тот момент к таким полномасштабным событиям? Согласитесь, Россия серьезно подготовилась за восемь лет, а если бы Запад ввел бы тогда санкции, которые сегодня он ввел в 2022-м, то российская экономика могла бы не выдержать. Хотя с военной точки зрения операция была бы легче, поскольку у Украины практически не было армии и вооружения.

– Санкции и тогда были, в военном отношении произошли перемены, все это решалось на дипломатическом уровне, наверное, наши стратеги просчитались и решили, что нужно подписывать Минск. Но, мне кажется, знали наверняка, что подписанием ничто не закончится, это временная передышка, но украинцы не просто так сидели, они тоже готовились, это очень трудно было решить. Если бы тогда все решалось в 2014 г., СВО уже бы завершилась.

– Мы можем сравнить Хасавюртовские соглашения с Минскими, поскольку и от первых, и от вторых Россия не получила того, чего ожидала?

– Как участник этих событий, могу сказать, что это было предательством, потому что все началось с августа 1996 г., когда боевики прорвались в Грозный. Куликовский ведь окружил все, и никто не мог выйти. Приехал Березовский с Лебедем и склонили к переговорам и заключению этих соглашений. А в 1995 г., когда мы заперли боевиков в горах, я был свидетелем этих событий, десант высадили, и вдруг команда: «Отставить», и тут же они пошли на Буденовск. Армия не проиграла, проиграли политики того времени – 90-х. Все только армии в спину стреляли, и в