Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица - Сьюзен Эйшейд

Любая война. И из всех достойных людей.

Бен Ференц, обвинитель на Нюрнбергском процессе2

Нильс Кристи – признанный эксперт в области изучения сознания преступников. В 1960 году Кристи вступил в длительную полемику с польским криминологом Станиславом Батавией, который беседовал с несколькими нацистскими преступниками перед их казнью. Вскоре оба мужчины поняли, что у них есть некоторый общий пережитый опыт. «Во-первых, никто из нас не встречал монстров из лагерей. Плохая новость для тех, кто надеется найти чудовищ, стоящих за зверствами, – по большому счету их там нет». О повешении многих из этих преступников Кристи отозвался просто: «Учитывая близкое знакомство с их зверствами, хотелось мести, а не анализировать их поступки»3.

Джеймс Уоллер и Кристофер Браунинг, два наиболее выдающихся современных исследователя природы зла, отмечают, что до сих пор преобладает предположение, что злые люди в каком-то смысле «другие» или с изъяном. Они справедливо спрашивают, почему необычайная жестокость считается каким-то отклонением, если она шла с человечеством рука об руку на протяжении всех времен4.

Жители Мюнцкирхена давно подозревали, чем занималась Мария во время войны. Сама Мария не особо-то старалась опровергнуть эти подозрения, когда возвращалась домой на побывку в полном обмундировании, сопровождаемая эсэсовцами в шикарной черной машине. В то же время люди боялись слишком откровенно строить догадки. «Во время войны никто не осмеливался проронить ни одного слова! Потому что, если ты слишком много болтал, тебе надежно закрывали рот!»5

После войны по местному сарафанному радио до жителей донеслись новости об аресте Марии. В последующие месяцы, по мере ее пребывания под стражей сначала в Германии, а потом в Польше, в закрытое сообщество проникало все больше новостей.

Как и в большинстве маленьких городков, в Мюнцкирхене имелся свой «кинотеатр», точнее, тускло освещенный небольшой зал с креслами. Ирмгард Хант, жившая в таком же маленьком городке, вспоминает:

– Перед каждым сеансом показывали Die Deutsche Wochenschau, еженедельную кинохронику, которая всегда начиналась с короткой, прерывистой мелодии, которую я помню и сегодня и которая вызывает в памяти – пусть и не так ярко – образы солдат и опустошенных боевых полей.

Хант отмечает, что за этой кинохроникой часто следовала легкомысленная кинобеллетристика со счастливым концом6.

В Мюнцкирхене неоднократно показывали Wochenschau, в котором рассказывалось о том, как Мария была схвачена и выдана союзными войсками.

– Четыре недели нам это показывали! По три-четыре минуты перед каждым фильмом. После Wochenschau люди начали разговаривать друг с другом, но никто ничего толком не знал7.

Пока одни люди в общине изо всех сил пытались осмыслить произошедшее, многие другие сосредоточились на том, чтобы построить новую жизнь, свободную от прошлого.

– После войны в каждой семье было столько уныния и боли! Никто не хотел говорить об этом. Все работали над новой жизнью и оставляли [прошлое] позади8.

Несколько семей испытывали огромное чувство благодарности к Францу Манделю, который был известен своей добротой и благотворительностью по отношению к местным беднякам. Во время войны Франц всегда помогал многодетным семьям, которые не могли позволить себе обувь для всех членов семьи, – он выкраивал немного лишней кожи и делал им ботинки. Выделка кожи строго контролировалась, поэтому официально это было запрещено. Однако Франц помогал семьям сводить концы с концами, делая такую обувь бесплатно9.

Соседи вспоминают, что отец Марии очень страдал из-за случившегося.

– Ему действительно было очень тяжело. Он не мог с этим смириться… Все молчали, потому что их семья – и сестры, и брат – были очень порядочными, уважаемыми людьми; хорошими ребятами и добропорядочными католиками10.

Когда в 1967 году, спустя двадцать лет после казни Марии, Франц Мандель умер, на его похоронах присутствовало более тысячи человек11, что говорило о большом уважении, с которым к нему относились в маленькой общине.

Глава 110

Семья

Я никогда ничего не рассказывала своим родственникам об Аушвице, это было слишком ужасно. За все годы я получила три письма от старого отца, и одно, отправленное в лагерь Людвигсбург, в конце августа 1946 года от сестры. Я пыталась сюда писать, но до сих пор ответа нет. Моя жизнь состояла лишь из тревог и печали.

Мария Мандель в тюрьме Монтелюпих1

Есть только пустые конверты2. Она была Geheimnistrager – человеком, у которого были секреты…3

Жители Мюнцкирхена

Социопата можно определить как человека, у которого отсутствует совесть, эмпатия или чувство раскаяния. Мария Мандель, хотя и была виновна в ужасных поступках, в то же время проявляла сочувствие и сострадание к своей семье, особенно к отцу и сестрам, а также к своей подруге Маргит. В этом и заключается главная сложность попыток понять ее жизнь и поступки. Мария не была чудовищем, хотя и совершала чудовищные поступки. Сама ее человечность усложняет наше понимание.

Родственники Марии тоже с трудом пытались это понять.

– Вся семья не понимает, как Мария пошла по такому пути. Они были простыми людьми, католиками, отец был верующим человеком. Семья сама хотела бы знать, как так вышло4.

До того как в 1944 году умерла мать Марии, она каждый день ходила на мессу.

– Это было необычно, потому что обычно все ходили в церковь по воскресеньям, но не каждый день. А ее мать ходила на мессу каждый день!

И без того хрупкая от нервного заболевания, мать Марии «очень страдала оттого, что ее дочь была членом нацистской партии»5.

Мария поставила сестру в невероятно сложную ситуацию, объявившись после войны с просьбой об убежище. Но Анна любила Марию и чувствовала, что должна помочь.

Пока росли дети брата и сестры Марии, их дед, отец Марии, никогда не говорил об их тете. Он просто учил их своим примером, всегда отстаивал свои убеждения и не был склонен к сплетням.

– В то время мужчины были очень суровыми – им приходилось жить весьма тяжелую жизнь. Они не проявляли открыто доброту, любовь и привязанность, и тем не менее все внуки это чувствовали без слов. Когда мы разговаривали с другими жителями деревни, люди говорили нам, что Мария была очень восприимчивой и испытывала чувства к другим людям. Никто не понимал, как она до такого докатилась6.

Хотя Франца уведомили о том, что Марии вынесли смертный приговор, ему не сообщили, когда его приведут в исполнение и будет ли он вообще исполнен. Стремясь максимально защитить других своих дочерей, Франц отправился на ферму Анны и рассказал о полученном