Как устроен мир на самом деле. Наше прошлое, настоящее и будущее глазами ученого - Вацлав Смил

огромной ценой и оставался под безжалостной властью Сталина. США стали сверхдержавой, на которую приходилась половина мирового ВВП. Китай был очень беден и снова стоял на пороге гражданской войны. Кто мог бы предсказать для каждой из этих стран траектории взлетов и падений (Япония), вновь обретенного процветания, единства и нового раскола (Европа), агрессивной уверенности («Мы вас похороним!») и распада (СССР), промахов, неудач, растраченных понапрасну достижений и нереализованных возможностей (США) и страданий, невиданного в мире голода, медленного восстановления и быстрого подъема до сомнительных высот (Китай)?

В 1945 г. никто не мог представить, что население мира, увеличившееся на 5 миллиардов человек, будет питаться лучше, чем когда-либо, — даже несмотря на то, что теряет все большую часть произведенных продуктов питания. Никто не мог предсказать, что мир избавится от многих инфекционных заболеваний (в частности, от полиомиелита полностью и от туберкулеза в развитых странах), но не сможет остановить рост экономического неравенства даже в самых богатых странах, что мир станет более чистым и здоровым и одновременно более загрязненным (по-новому, от пластика в океане до тяжелых металлов в почве), а также более опасным вследствие непрерывного разрушения биосферы, что мир наполнится мгновенной и бесплатной информацией, но платить за это придется массовой дезинформацией, ложью и предосудительными заявлениями.

Сегодня у нас нет никаких оснований считать, что мы сумеем лучше предсказать масштаб технических достижений (если, конечно, вы не верите в скорый приход сингулярности), событий, которые повлияют на развитие государств, и решений (или их прискорбного отсутствия), которые определят судьбу нашей цивилизации в следующие 75 лет. Несмотря на всеобщую озабоченность неизбежными последствиями глобального потепления и потребность в быстрой декарбонизации, большое количество неопределенностей не позволяют нарисовать траекторию развития человечества до конца XXI в.

Экстремальные прогнозы предлагают самые разные варианты: что будет с населением мира в 2100 г., увеличится ли оно до 15 миллиардов человек (почти удвоится по сравнению с 2020 г.), или уменьшится до 4,8 миллиарда, потеряв почти половину сегодняшней численности, причем население Китая сократится на 48 %?[653] Промежуточные варианты прогноза дают достаточно узкий диапазон, от 8,8 до 10,9 миллиарда человек. Но разница в 2 миллиарда довольно существенна, и эти сравнения показывают, что даже грубые прогнозы численности населения существенно расходятся всего лишь через одно поколение. Совершенно очевидно, что, даже если прогнозы касаются только продолжительности жизни в богатых странах, их экстремальные значения покажут две разные траектории экономического, социального и экологического развития. Первый и второй черновики этой книги были написаны во время первой и второй волны COVID-19, и поэтому вполне разумно задаться вопросом, какими будут новые пандемии, с которыми мы столкнемся в XXI в. (учитывая их частоту после 1900 г. — 1918, 1957, 1968, 2009, 2020 гг., — можно ожидать как минимум две или три до конца столетия): столь же, куда менее или куда более вирулентными, чем в 2020 г.? Эти фундаментальные неопределенности составляют суть человеческой жизни, ограничивая нашу возможность действовать предусмотрительно.

Как уже отмечалось в первой главе, я не оптимист и не пессимист, а ученый. И я не ставил перед собой цель объяснить, как на самом деле функционирует наш мир.

Реалистичный взгляд на наше прошлое, настоящее и неопределенное будущее — это лучший подход к неизвестности, которая ждет нас впереди. Нам не дано знать подробностей, но общая перспектива очевидна: сочетание успехов и неудач, кажущихся непреодолимыми трудностей и граничащих с чудом достижений. Будущее, как и всегда, не предопределено. Результат зависит от наших действий.

Приложение

Числа

Порядки величин

Время летит, организмы растут, вещи меняются. В художественной литературе эти неумолимые процессы и результаты почти всегда описываются в качественных терминах. В волшебных сказках это «давным-давно» (время), «прекрасный» (принцесса) и «уродливый» (людоед), «смелый» (принц) или «робкий» (мышь). Числа используются только для указания количества, как дополнительный инструмент сюжета, и чаще всего это число три: три брата, три желания, три поросенка… Не слишком отличается от сказок и современная литература. У Хемингуэя леди Брет Эшли «чертовски красива», но мы так и не узнаем, какого она роста, а Фицджеральд описывает Гэтсби как «джентльмена моего возраста» — но возраст так и останется неизвестным, как и размеры его богатства. Только точное время встречается относительно часто — как правило, в первой фразе произведения. Например: «Часы на бирже только что пробили одиннадцать…» — в романе Золя «Деньги»; «Это было в то воскресенье, ровно в полдень…» — у Фолкнера в «Осквернителе праха»; или: «В пять часов утра…» — у А. И. Солженицына в рассказе «Один день Ивана Денисовича».

Современный мир, наоборот, изобилует цифрами. В новых волшебных сказках, историях о невероятных миллиардерах неизменно упоминается сумма на их счете, а репортажи о трагедиях, таких как крушение парома или очередное массовое убийство, обязательно включают точное число жертв. Ежедневный подсчет числа смертей по странам и во всем мире — неизбежный признак пандемии 2020 г. В нашем новом количественном мире люди измеряют число «друзей» (в Facebook[654]), количество шагов в день (в приложении Fitbit) и разумность своих инвестиций (по превышению среднего индекса NASDAQ). Количественная оценка стала вездесущей, но ее качество зачастую сомнительно, и полученный результат может быть очень разным, от точных и подлежащих проверке измерений до небрежных допущений и неосторожных оценок. К сожалению, лишь немногие из тех, кто видит, повторяет и использует эти цифры, задумываются об их происхождении, и еще меньше тех, кто рассматривает их в контексте. Но даже самые точные современные цифры — которые могут адекватно отражать сложную реальность — зачастую трудно осознать, поскольку они представляют величины слишком большие или слишком маленькие для интуитивного понимания.

Поэтому их легко неправильно интерпретировать и использовать. Даже у дошкольников есть мысленная модель представления величины, которая служит основой «арифметического мышления», и эта способность усиливается обучением[655]. Конечно, эта модель является приблизительной и перестает работать, когда порядок чисел увеличивается до тысяч, миллионов и миллиардов. В таких случаях удобно оперировать порядком величин. Представьте его просто как количество цифр, следующих за первой цифрой целого числа, или количество цифр после запятой в десятичной дроби. Число 7 состоит всего из одной цифры (а у числа 3,5 нет никакой дополнительной цифры между первой цифрой и десятичной запятой). На логарифмической шкале с основанием 10 (десятичной) это дает множитель 100. Любое число от 1 до 10 будет иметь множитель 100. 10 можно записать как 101, а 20 как 2 × 101. Преимущества такого представления становятся очевидными по мере увеличения чисел. 10-кратные скачки дают нам возможность считать в