Путешествие в пушкинский Петербург - Аркадий Моисеевич Гордин

светского юношу. Вольноприходящие ученики могли по нескольку часов в день рисовать с гипсовых скульптур или с натуры, а иногда пользоваться советами профессоров. Вольноприходящих учеников в академии было до двухсот. Летом 1830 года в толпе их часто видели молодого чиновника Департамента уделов Николая Гоголя.

Рисование преподавали во многих учебных заведениях столицы – и в Институте горных инженеров, и в кадетских корпусах, и в Инженерном училище, и в Царскосельском лицее. Умение рисовать считалось обязательным для светского молодого человека. Состоятельные люди нередко приглашали «рисовального учителя» на дом.

По уставу 1830 года обучение в академии продолжалось шесть лет. Те, кто успешно оканчивал курс, получали звание «классного художника», которое в гражданской службе приравнивалось к самому низшему чину четырнадцатого класса. Шестерых наиболее отличившихся воспитанников отправляли за границу для усовершенствования в искусстве.

Раз в три года академия устраивала выставки работ своих выпускников, профессоров, а также художников, представлявших свои произведения на суд академического совета. Выставка открывалась обычно в конце сентября и продолжалась две недели. В течение первой недели впускали только «чистую» публику – по билетам. Тут обычно академию посещал и сам царь с семейством. Во вторую неделю двери академии открыты были для всех желающих. Газетное объявление о выставке предупреждало только, что не будет дозволен вход в академию с палками, тростями и зонтиками и что нижние чины могут появляться на выставке не иначе как в полной форме.

«Это для жителей столицы другое гуляние, – сообщал Гоголь свои впечатления от академической выставки в письме к матери осенью 1830 года, – около тридцати огромных зал наполнены были каждый день до 27 числа толкающимися взад и вперед мужчинами и дамами, здесь встречались такие, которые года по два не видались между собою. С 27 числа академия открыта и для простого народа».

Каждая очередная академическая выставка на долгое время становилась предметом толков всего образованного Петербурга.

На выставке 1827 года О. А. Кипренский показывал «портрет первого современного поэта русского Александра Сергеевича Пушкина». Автор газетной заметки писал: «Благодарим художника от имени всех ценителей дарования Пушкина, т. е. от имени всей образованной публики за то, что он сохранил драгоценные для потомства черты любимца муз. Не распространяясь в исчислении красот сего произведения г. Кипренского, мы скажем только, что это живой Пушкин».

Осенью 1827 года Пушкин уехал в Михайловское. Осенью 1830 и 1833 года жил в Болдине. На академической выставке он побывал только в 1836 году. Здесь поэт обратил внимание на работы молодых скульпторов Н. С. Пименова и А. В. Логановского на сюжеты «из коренных русских обычаев». Посмотрев «Юношу, играющего в бабки» Пименова, Пушкин воскликнул: «Слава богу! наконец и скульптура в России явилась народная». А. Н. Оленин представил Пушкину автора статуи.

«Пушкин пожал руку Пименова, назвав его собратом. Долго всматриваясь и отходя на разные расстояния, поэт в заключение вынул записную книжку и тут же написал экспромт:

Юноша трижды шагнул, наклонился, рукой о колено

   Бодро оперся, другой поднял меткую кость.

Вот уж прицелился… прочь! раздайся, народ любопытный,

   Врозь расступись; не мешай русской удалой игре.

Написанный листок был вручен самим поэтом художнику, с новым пожатием и приглашением к себе». Так много лет спустя рассказывал сам Пименов, сохранивший память о встрече с поэтом как об одном из самых важных событий своей жизни.

Уже к концу 1810-х годов стало ясно, что казенная академия не поспевает за быстро развивающейся художественной жизнью столицы. Художники далеко не всегда получали от академии необходимую им помощь и, кроме того, стремились к большей самостоятельности в выборе тем, художественных задач и приемов, чем то допускал академический совет. И конечно, художники желали выставлять свои произведения не только раз в три года.

Осенью 1821 года в Петербурге с разрешения властей учреждено было Общество поощрения художников, организаторами которого стали известные «любители искусств» – статс-секретарь П. А. Кикин, князь И. А. Гагарин и граф А. И. Дмитриев-Мамонов (последние двое были видными масонами и в данном случае следовали масонской традиции помогать неимущим художникам). Прошло несколько лет, и деятельность «поощрителей» развернулась весьма широко. В 1824 году общество с согласия академического совета учредило три медали для награждения художников, не принадлежащих к Академии художеств, «за отличнейшие из числа произведений, кои представят они на суд ее». Золотая медаль Общества поощрения так же, как и медаль академическая, давала право на заграничную поездку: художник в этом случае получал пенсию. Пенсионерами общества в первые же годы его существования стали братья Карл и Александр Брюлловы, затем Александр Иванов, Петр Клодт и многие другие знаменитые впоследствии мастера.

2 февраля 1826 года Общество поощрения художников открыло первую Постоянную выставку произведений русских художников. Выставка помещалась на Невском проспекте в доме Голландской церкви – в магазине художественных произведений А. Прево. «Произведения известных художников наших украшают выставку. Многие были проданы. Лучшие работы, доселе представленные на выставку, были гг. Прокофьева, Кипренского, Воробьева, Венецианова, графа Толстого, Сазонова, Басина, Щедрина, Брюлловых Федора и Александра, Мейера, Габерцеттеля, Крылова, Тыранова, Мохначева; любитель художник Зеленцов и другие также выставили весьма хорошие вещи», – говорилось в отчете Общества поощрения.

Выставку в доме Голландской церкви посещал и Пушкин.

Быть может, самым замечательным в деятельности Общества поощрения была его постоянная забота об освобождении крепостных художников. Порой общество собирало немалые суммы денег, выкупая художников из неволи.

В середине 1830-х годов общество начало устраивать беспроигрышные художественные лотереи. За 5 рублей каждый мог рассчитывать выиграть нечто ценное. В первой лотерее на тысячу билетов приходилась тысяча выигрышей. Разыгрывали несколько картин, оригинальные рисунки и копии, литографии, эстампы. Помимо того, общество устраивало конкурсы среди художников, покупало у них картины, а также издавало книги для художников и любителей искусства. Например, в 1827 году была выпущена книга Милицци «Искусство смотреть на художество», в 1828 году – «Анатомия для живописцев и скульпторов».

Вообще, художественных изданий в Петербурге в это время выходило довольно много.

Сравнительно широко распространялись гравированные листы, как черно-белые, так и раскрашенные, и лубочные картинки, которые печатали с деревянных досок. Часто гравюры воспроизводили известные произведения живописи. Порой они предназначались для иллюстрирования книг. С гравированными картинками художников И. А. Иванова и С. Ф. Галактионова вышли поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» и «Бахчисарайский фонтан», И. А. Иванов и А. П. Сапожников иллюстрировали басни Крылова, Ф. П. Толстой – поэму Богдановича «Душенька». В «Невском альманахе», «Полярной звезде», «Новоселье» были напечатаны гравированные иллюстрации С. Ф. Галактионова, И. В. Ческого, Е. Гейтмана и других художников к «Кавказскому пленнику», «Братьям-разбойникам», «Евгению Онегину», «Домику в Коломне» Пушкина и сочинениям других авторов.

Петербургские художники исполнили немало гравированных видов города. Высокими художественными достоинствами отличались раскрашенные («иллюминированные») листы И. А. Иванова, Б.