Союз горцев Северного Кавказа и Горская республика. История несостоявшегося государства, 1917–1920 - Майрбек Момуевич Вачагаев

Вторжение это до крайней степени обострило национальную ненависть, существовавшую и раньше между терским казачеством и горскими народами. 3) Оно же, это вторжение, побудило горские народы, успевшие уже хотя и на короткое лишь время государственно самоопределиться, взяться за оружие для защиты своей национальной свободы и независимости. Ингушский, чеченский и дагестанский народы сражались с ген. Деникиным за последние 8 месяцев, каждый народ в отдельности уже дважды… Единственной причиной настоящего восстания является применение ген. Деникиным старых методов управления притеснения горских народов, испытанных так неудачно еще старым царским правительством, с той лишь разницей, что режим царский был более мягким и осторожным, а режим генерала Деникина построен весь на насилии и принуждении, на огне и мече, на насильственных реквизициях и насильственном же наборе войск из горцев, несмотря на то, что горцы и прежде не отбывали никогда воинской повинности»[873].

Грузия и Азербайджан в свете событий на Северном Кавказе

Грузия и Азербайджан были естественными союзниками горцев на этом переломном этапе истории Горской республики. Если кто-то и хотел победы горцев в борьбе против генерала А. Деникина и большевиков на Северном Кавказе — несомненно, эти две республики Закавказья. Г. Баммат, выполнявший с февраля 1920 года обязанности дипломатического представителя Республики Северного Кавказа при правительствах Армении и Грузии в Тифлисе[874], в своем письме на имя Совета обороны Республики Северного Кавказа в феврале 1920 года отмечал, что все его беседы с грузинским руководством убеждают его в заинтересованности Грузии видеть независимую Горскую республику. В беседе с ним Гегечкори также заявил, что «Грузия никогда не входила и не войдет ни в какие соглашения, направленные против суверенной Горской Республики»[875].

Грузия не могла не видеть, что вся власть Горской республики к началу 1920 года была сосредоточена только в Дагестане и, отчасти, в горной части Чечни. На это обращал внимание и Г. Баммат, требовавший немедленно сделать заявление о том, что в Осетии, Кабарде, Ингушетии и Балкарии созданы Национальные советы, подчиняющиеся Совету Обороны Северного Кавказа в Левашах[876]. Не менее важно для контроля над республикой было взять под полный контроль Военно-Грузинскую дорогу, что было трудно сделать в силу многочисленных противостояний между осетинами, ингушами, казаками и различными политическими партиями.

Грузия не скрывала своего отношения к Горской республике. На встречах с казаками Дона, Кубани и Терека, на замечания терских казаков, что дружественная Грузия потворствует горцам, врагам казаков, министр иностранных дел Е. П. Гегечкори определил позицию официального Тифлиса: «Основным пунктом нашей политики считается установление добрососедских отношений с нашими соседями. Факт тот, что мы в соседстве с ними. И к дружбе с ними мы стремимся, тем более что у нас нет никаких оснований не быть в согласии со всеми горскими элементами. То, что сейчас происходит на Северном Кавказе, нас мало удовлетворяет, но ведь и самих горцев это не удовлетворяет. Образование „Совета Обороны“ с национальным течением, лишенным большевизма, пользуется большими симпатиями. Это единственное течение, с которым мы можем считаться и которому мы сочувствуем. Наша цель, чтобы между вами не было вражды». В деле примирения казаков Терека и горцев были определены три стоящие перед грузинским правительством задачи:

«1) Стремление Грузии помочь горским элементам устроить свою жизнь.

2) Поощрение течения, ставящего своей задачей образование самостоятельной независимой республики.

3) Создание модуса между горцами и казаками»[877].

Грузия финансировала не только силы, связанные с Горской республикой, но и разного рода комитеты, которые создавались с целью нанесении урона большевикам на Северном Кавказе. Официально это отвергалось правительством Грузии, но в частной беседе с главой французской военной миссии на Кавказе эта политика подтвердилась[878].

В свою очередь, Азербайджан для распределения помощи жителям Горской республики, пострадавшим от военных действий, дает согласие на открытие отделения Красного Полумесяца, патронирующего Горскую республику[879]. Более того, по мере усиления угрозы самому Азербайджану там все активно начали говорить и о полноценном признании Горской республики[880]. Этот союз подтверждался и официальными ответами министра иностранных дел Азербайджана Ф. Хойского[881].

В целях лучшего понимания ситуации в Дагестане азербайджанский парламент 19 апреля 1920 года посылает туда делегацию во главе с членом парламента Р. Векиловым, П. Мирзой, А. Пепиновым. Они приехали в Темир-Хан-Шуру, чтобы принять участие в горском съезде[882].

Захват большевиками Дагестана

Ситуация начинает быстро меняться весной 1920 года, когда Красная армия повела стремительное наступление на Южном фронте.

Приход к власти в Совете обороны в феврале 1920 года социал-революционера Султан-Саида Казбекова надо считать закатом этого органа и переходом данной структуры под влияние большевиков. Изменилось и само название Совета обороны. Отныне оно именовалось в официальных документах как «Временный Совет Обороны Горских трудовых народов Северного Кавказа»[883]. Али-хаджи Акушинский был переведен в ранг номинального, «почетного» председателя Совета обороны. Почетным сопредседателем Али-хаджи Акушинского было решено указать и шейха Узун-хаджи Салтинского, что говорит о необходимости считаться с силой и с его реальными возможностями в этот период[884]. Тот факт, что еще одним сопредседателем двух шейхов стал социалист Д. Коркмасов, отчетливо свидетельствовал, кто на самом деле будет доминировать в этом Совете. Тем более сам состав обновленного Совета обороны не оставлял уже надежд на то, что здесь будут различные мнения.

Структура Совета обороны отныне строилась следующим образом:

секретари — Багаутдин Гаджиев и Гасан-эфенди;

комиссия Обороны (или Военный отдел) — Рабадан Нуров, Мута Рамазанов, Осман Османов;

комиссия Народного хозяйства — Юсуп Магометов и Магомет Мусламов;

комиссия культурно-просветительская и шариатского суда — Шарапутдин Рашкуев, Ибрагим Гаджи, Шапи Кади и Гамзалов.

Исполнительная власть представляла собой Внутренний отдел, комиссаром которого был избран Осман Османов, его помощником по административной части — Кундухов, по контрразведке — Микаиль Цудахарский.

Также был определен судебный отдел, возглавляемый комиссаром Шарапутдиновым. Центральный Шариатский суд должен был состоять из представителей от каждого округа (по одному). В Совете обороны не забыли и про культурно-просветительскую работу, помощником здесь у С. Казбекова стал некий Иванов.

О том,