Марина Цветаева. Письма 1937-1941 - Марина Ивановна Цветаева
Книга является завершением публикации эпистолярного наследия Марины Цветаевой (1892–1941). (См: Цветаева М. Письма. 1905–1923; 1924–1927; 1928–1932; 1933–1936. М.: Эллис Лак, 2012, 2013, 2015, 2016). В настоящее издание включены письма 1937–1941 гг. о последних годах пребывания Цветаевой во Франции и трагической судьбе ее семьи после возвращения на родину. Письма к знакомым и друзьям, советским литературным функционерам, руководителям страны, к дочери, арестованной и приговоренной к отбыванию срока в лагере, прощальное письмо к сыну все это показывает трагизм душевного состояния М.И. Цветаевой в последний период ее жизни, рассказывают о событиях, приведших к гибели поэта. Значительная часть писем публикуется впервые по данным из архива М.И. Цветаевой, частных коллекций и других источников. Многие письма сверены и исправлены по автографам. Письма расположены в хронологическом порядке. Пятитомное издание «Марина Цветаева. Письма. 1905–1941» (М.: Эллис Лак. 2012–2016) представляет собой новый этап исследования жизни и творчества крупнейшего русского поэта Марины Ивановны Цветаевой. В книги включены новые архивные разыскания, обнаруженные в российских и зарубежных книгохранилищах, частных коллекциях, в фондах, ранее не оказавшихся в поле зрения специалистов. В то же время настоящее издание подытоживает все, что наработано в области эпистолярного наследства поэта после открытия в 2000 г. архива М.И. Цветаевой (РГАЛИ), многочисленных публикаций писем поэта в книжных и периодических изданиях. В настоящих томах письма М.И. Цветаевой, практически охватывающие весь период ее жизни и творчества, представлены (по состоянию на сегодняшний день) в максимально возможном объеме. Впервые письма расположены в хронологическом порядке, что позволяет наиболее полно воссоздать биографию поэта, проследить этапы жизненного и творческого пути Цветаевой, развития ее личности, а также раскрыть творческие связи ее взаимоотношений с современниками (большинство ее адресатов — поэты, писатели, издатели, критики). Все письма печатаются по оригиналам или копиям с оригиналов, а при их недоступности — по первым полным публикациям. Все письма снабжены развернутым комментарием. Указаны источники первых публикаций писем. Пятитомник имеет большой справочный аппарат. Составитель и автор комментариев Лев Абрамович Мнухин — историк литературы, исследователь творчества М.И. Цветаевой, автор многочисленных публикаций (свыше 180) о ее творчестве и о творчестве поэтов Серебряного века, а также об истории Русской эмиграции, первый лауреат премии имени Марины Цветаевой, лауреат премии Правительства Российской Федерации в области литературы, премии имени Д. С. Лихачева за вклад в русскую культуру, премии La Renaissance française и др.
- Автор: Марина Ивановна Цветаева
- Жанр: Разная литература
- Страниц: 161
- Добавлено: 1.10.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Марина Цветаева. Письма 1937-1941 - Марина Ивановна Цветаева"
Не было ли у Вас стихов про овощи (морковь)? Или я путаю? Тогда — простите.
…А волк мне — и по сейчас нравится, и если бы Вы знали, как я именно сейчас по такому сытому волку (ску) — тоскую! Вот Вам выписка, с полей моей черновой тетради (перевожу третью за́ зиму — и неизбывную — грузинскую поэму)[678]:
«Голицыно, кажется 24-го мая 1940 г. — новый неприютный дом — по ночам опять не сплю — боюсь — слишком много стекла — одиночество — ночные звуки и страхи: то машина, черт ее знает что́ ищущая, то нечеловеческая кошка, то треск дерева — вскакиваю, укрываюсь на постель к Муру (не бужу), — и опять читаю (хорошо ему было — писать! лучше, чем мне — читать!) — и опять — треск, и опять — скачок, — и та́к до света. Днем — холод, просто — лед, ледяные руки и ноги и мозги, девчонка переехала ногу велосипедом, второй день не выхожу: нога — гора, на телеграмму, посланную 21-го — ни звука, в доме — ни масла, ни овощей, одна картошка, а писательской еды не хватает — голодновато, в лавках — ничего, только маргарин (брезгую — неодолимо!) и раз удалось достать клюквенного варенья. Голова — тупая, ледяная, уж не знаю что тупее (бездарнее) — подстрочник — или я??
У меня нет друзей, а без них — гибель».
(Мур — это мой 15-летний сын, всю зиму болевший: пять болезней, — только что отболел пятой. Остальные пояснения — при встрече.)
_____
Спасибо за стихи[679]. Они мне напомнили — и на секунду вернули — меня — ту́. Но водопад — упал.
Мне очень, очень хочется Вас увидеть — у меня из тех времен почти никого не осталось: — иных уж нет, а те — далече… и у меня здесь нет ни одного женского друга.
_____
Теперь — как осуществить встречу? Хотите — приезжайте ко мне в следующий выходной (т. е. через — следующий) — 6-го. Это наши с сыном последние здесь дни, 8-го начнутся сборы, а 10-го мы выезжаем, — куда, еще неизвестно во всяком случае встреча — затянется.
Ехать с Белорусского вокзала, касса пригородных поездов (впрочем, раз Фили — Вы эту дорогу знаете). Вот, на выбор, два поезда: 12 ч<асов> 55 м<инут> (т. е. без пяти час) — тогда Вы у меня будете в начале третьего, и 2 ч<аса> 41 м<инут> — тогда Вы у меня будете без чего-то четыре. Поезжайте лучше первым, — больше времени будет, пойдем в лес (мы на самой опушке), около 7 ч<асов> пообедаем (завтра еду в город и чего-нибудь куплю, — голодной не будете), а вечером — когда захотите — проводим Вас с сыном на вокзал, вечерних поездов — много.
Если же тотчас же по получении напишете мне по адр<есу> Ст<анция> Голицыне, Белорусской ж<елезной> д<ороги>, Дом творчества писателей, М.И. Ц<ветаевой> (последнее, конечно — полностью!) — каким поездом выедете — мы Вас встретим, а Вы нас — конечно узнаете: я, все-таки, немножко — похожа, а сын похож на меня — ту́, еще примета: он очень высокий. — Пишите час отхода поезда, час прихода я высчитаю.
Дальше: если бы мы почему-нибудь — разминулись — спрашивайте Коммунистический проспект. Дом Писателей (всякий знает), и, минуя Дом Писателей, идите по Коммунистическому проспекту дальше, до самого конца, последний дом справа: дача Лисицыной, № 24, открывайте калитку, проходите куриный дворик, открывайте вторую калитку — и левое крыльцо — наше.
Но если во́время известите — встретим, непременно.
До свидания! Еще раз спасибо за стихи и память.
МЦ.
Я живу — не в Доме, но письма идут — туда.
Впервые — НП (с неточностями). С. 614–617. СС-7. С. 696–697. Печ. по СС-7 (текст выверен по оригиналу А.А. Саакянц).
29-40. О.А. Мочаловой
Москва, 31-го мая 1940 г.
Милая Ольга Алексеевна,
Вчера, 30-го, отправила Вам письмо с приглашением на 6-ое, и вчера же узнала, что мы должны выехать уже 7-го и что, кроме того, я должна галопом переписывать свой грузинский перевод. Поэтому — увы — наша встреча откладывается.
3-го должна смотреть комнату[680], сдающуюся на лето, как только устроюсь — напишу Вам, и увидимся уже в Москве.
Мне очень жаль, что так вышло, но кто из нас — хозяин своей судьбы?
Итак — до скорою свидания!
Я думаю — мы сможем увидеться около 12-го, когда хоть немножко устроюсь и сдам грузин.
МЦ.
Впервые — НП (с неточностями). С. 617. СС-7. С. 697 698. Печ. по СС-7 (текст выверен по оригиналу А. А. Саакянц).
30-40. В.В. Гольцеву
<Начало июня 1940 г.>[681]
Милый Виктор Викторович,
Я вчера Вам звонила, нас разъединили и после этого я в течение всего дня и нынешнего утра не могла к Вам дозвониться.
Ответьте мне, пожалуйста, через Мура, или позвоните по телеф<ону> К-0-40-13, как обстоят дела с Этери. Мне крайне нужны деньги, я у всех заняла и больше не у кого, и дошла до последних 2 р<ублей>.
Мне бы хотелось знать:
I) одобрили ли Вы сделанное[682]
2) если да — когда и к кому мне идти за деньгами.
Сердечный привет.
МЦ.
Впервые — ВРХД. 1979. № 128. С. 190 (публ. В.А. Швейцер). СС-7. С. 684. Печ. по СС-7 (с уточнением по копии с оригинала из РГАЛИ).
31-40. Л.П. Берии
Москва, 14-го июня 1940 г.
Народному комиссару Внутренних дел
тов. Л.П. Берия.
Уважаемый товарищ,
Обращаюсь к вам со следующей просьбой. С 27-го августа 1939 г. находится в заключении моя дочь, Ариадна Сергеевна Эфрон, и с 10-го октября того же года — мой муж, Сергей Яковлевич Эфрон (Андреев).
После ареста Сергей Эфрон находился сначала во Внутренней тюрьме, потом в Бутырской, потом в Лефортовской, и ныне опять переведен во Внутреннюю. Моя дочь, Ариадна Эфрон, все это время была во Внутренней.
Судя по тому, что мой муж, после долгого перерыва, вновь переведен во Внутреннюю тюрьму, и по длительности срока заключения обоих (Сергей Эфрон — 8 месяцев, Ариадна Эфрон — 10 месяцев), мне кажется, что следствие подходит — а может быть уже и подошло — к концу[683].
Все это время меня очень тревожила судьба моих