Великая война. 1914–1918 - Джон Киган

последующие 27 месяцев, так это длина фронта и топография, которую повторяла линия противостояния. Армии противоборствующих сторон не могли сдвинуть эту линию вплоть до марта 1917 года, когда немцы намеренно отступили в центральном секторе Соммы и отошли на менее растянутые и лучше укреплённые, заранее подготовленные позиции в 30 километрах от передовой. До этого времени Западный фронт на протяжении многих месяцев сохранял неизменным почти каждый метр своей длины, образуя нечто вроде лежащей на боку буквы S протяжённостью 750 километров — от Северного моря до границы со Швейцарией. Он начинался в бельгийском Ньивпорте, где медленные воды Изера текли к морю между закованными в бетон берегами, отстоящими друг от друга на 30 метров. Восточный берег удерживали немцы, а западный — французы: Жоффр до сих пор не мог заставить себя доверить этот важный участок бельгийцам, хотя они защищали собственную землю. Ниже комплекса шлюзов у Ньивпорта и позади него за бастионом прибрежных гостиниц, в котором артиллерийские дуэли 1914 года быстро проделали бреши, фронт проходил вдоль Изера на юг через абсолютно плоскую местность с полями сахарной свеклы и оросительными каналами, а над ними по дамбам шли дороги до самого Диксмёйде, где от фламандских холмов до моря местность была выше. После ноября 1914 года большая часть этой территории находилась под водой — затопление создало непроходимую преграду для германских войск, занимавших позиции в траншеях на восточной стороне.

За Диксмёйде линия фронта снова шла выше уровня моря к Ипру, делая неглубокую петлю — так называемый выступ, обозреваемый с ноября 1914 по октябрь 1918 года из немецких окопов на высотах Пасхендале и Гелювельта. В Средние века Ипр разбогател на торговле шерстью, а символами этого богатства стали великолепный раннеготический собор и поражающая воображение Палата суконщиков (Lakenhalle). К весне 1915 года оба этих памятника архитектуры были практически разрушены — вместе с бастионами XVII века и казармами XIX столетия в дальней части города, мимо которых, когда шли на юг по наиболее безопасному при обстрелах пути, промаршировали тысячи британских солдат. За Ипром местность повышалась в направлении «Фламандской Швейцарии» — Кеммеля, Касселя и Мон-де-Ка, где разместили свои штабы британские генералы, а подразделения, отведённые с передовой, отдыхали в городках Поперинге и Байеле. Особенно полюбился солдатам британских экспедиционных сил Поперинге («Поп», как они его называли) с двумя знаменитыми клубами — «Дом Тэлбота» и «Скиндлз». Первым управлял преподобный Табби Клейтон, утверждавший, что «Дом Тэлбота» — прибежище людей верующих, с благородными помыслами, которые были готовы забыть за дверями его клуба различия в званиях. Второй — «Скиндлз» — пользовался большим успехом у офицеров, предпочитавших вкусную еду и компанию женщин, не обременённых нормами строгой морали. «Скиндлз» канул в небытие, а «Дом Тэлбота» сохранился. В его часовне на чердаке, или «верхней комнате», и сегодня царит атмосфера крестьянской религиозности добровольцев, брошенных в пекло первой крупномасштабной войны XX века…

К югу от Ипра местность давала немцам более ощутимые преимущества — это холмы у Обера и Месена, часто становившиеся целью атак англичан, и угольный бассейн вокруг Ланса, где отвалы породы и надшахтные здания обеспечивали выгодные позиции до тех пор, пока их не разрушали артиллерийским огнём. У Ла-Бассе линия фронта переходила на территорию Франции и поднималась к меловым грядам Артуа. Именно здесь древние инженеры-гидравлики в поисках водоносных слоёв, залегавших глубоко под землёй, пробурили артезианскую скважину — колодец Артуа, — и именно здесь природа позволила немцам построить самые мощные оборонительные позиции на всём Западном фронте. Меловой пояс тянулся на юг, на другой берег Соммы, в Шампань, но нигде больше солдатам и офицерам кайзера не удалось получить такого преимущества над противником, как в Вими, где на востоке пологий склон горного хребта неожиданно и резко обрывается к долине, в которой расположен город Дуэ, через каналы и Шельду связанный с важнейшими центрами департамента Нор и Бельгии. Из долины открывается путь к крупной, стратегически важной железнодорожной ветке, «длинной рокаде», соединяющей Лилль и Мец. Этот резкий перепад высот в районе Вими всеми силами стремились удержать немцы, и сие им удавалось, несмотря на повторявшиеся атаки союзников, — до легендарной атаки канадцев в 1917 году, сумевших взять рубеж, казавшийся неприступным.

За Вими линия фронта проходила немного восточнее Арраса — ещё одной жемчужины средневековой архитектуры, от которой после войны остались лишь подвалы — в них во время артиллерийских обстрелов укрывались десятки тысяч солдат союзников. Нельзя не порадоваться тому, что Аррас был полностью восстановлен. Дальше фронт уходил к Сомме. Это некрасивая река, заболоченная и извилистая, но сельская местность вокруг неё — пологие зелёные холмы и впадины, напоминающие равнины Солсбери или Суссекса, — знакома английскому глазу и приятна ему. Британские солдаты хорошо изучили эти места, поскольку их участок фронта, по мере прихода подкреплений постепенно удлинявшийся на юг, почти достиг долины Соммы у Перонны, которая до самого конца войны стала границей французского сектора.

Часть линии фронта, оборонявшаяся французскими войсками, всегда была длиннее, даже после того как они уступили англичанам позиции к северу от Соммы. Южнее этой реки фронт шёл по сельской местности, не такой открытой и более лесистой, чем на севере, до Нуайона на Уазе, всего в 90 километрах от Парижа. Почти всю войну в газете, которую издавал известный политик-радикал Жорж Клемансо, обязательно присутствовала фраза «Нуайон у немцев»… Затем линия фронта поворачивала на восток и шла вдоль склона гряды между реками Эна и Элет — именно на этом участке немцы впервые окопались после битвы на Марне. Напомним, что высокий здешний гребень получил название Шмен-де-Дам после того, как на его вершине Людовик XV приказал проложить прогулочную дорогу для своих дочерей.

К востоку от Шмен-де-Дам, неудачная атака на котором в 1917 году стала причиной бунтов во французской армии, линия шла вдоль холмов над Реймсом. Большую часть войны город находился в пределах досягаемости немецкой артиллерии… Ещё дальше к востоку траншеи пересекали безводное каменистое плато Сухая Шампань, которое по иронии судьбы в мирное время служило одним из крупнейших полигонов для французской армии. Отсутствие деревьев и кустарника было удобным для манёвров войск и тренировок артиллерии во время репетиций манёвренной войны, идея которой оказалась несостоятельной на формирующемся Западном фронте.

На восточной границе Шампани вблизи Сен-Мену линия фронта углублялась в Аргонский лес — густая чаща, ручьи и невысокие холмы, — где ни одна из сторон не имела возможности проводить крупные операции, но за который постоянно шли бои. За Аргонским лесом следовали Маасские высоты, увенчанные укреплениями Вердена