Безбашенный - Кира Сорока

живот... На животе задерживается дольше и шепчет:

— Поверить не могу... Как во сне, честное слово... Не буди меня, пожалуйста, Лиз.

Меня срывает на эмоции от этих слов. В глазах печёт. Опускаюсь ему на грудь. Целую в губы.

«Люблю тебя», — рвётся из груди, но я почему-то боюсь признаться.

— Шшш... Не плачь...

Дан вытирает мои слёзы пальцами и губами. Вновь переворачивает нас.

— Я сделал тебе больно? — обеспокоенно заглядывает в глаза.

Отрицательно кручу головой. В горле ком.

Дан впивается в мои губы, жадно целует и ускоряется. Мои громкие стоны тонут у него во рту.

Начинаю рассыпаться на кусочки. По телу проходит волна дрожи. Дыхание учащается. Дан говорит какие-то приятные нежности, но я уже ничего не слышу...

Его взрывает вслед за мной. С гортанным стоном он падает сверху, уткнувшись лбом в мой лоб. Как пьяные, смотрим друг другу в глаза.

— Сейчас полежу минутку... Так хорошо... Просто космос, Лиз... — говорит он, рвано дыша.

Чувствую его бешеное сердцебиение. А может, это моё...

Дан смещается в сторону и тут же крепко меня обнимает. Зацеловывает щеку, шею... Гладит по волосам... Не помня себя, проваливаюсь в сон.

— Лиз... Лиза...

Тёплая ладонь касается моего плеча. Потом щеки.

Открываю глаза. Передо мной лицо Даниила. Улыбается, выглядит бодрым и свежим. Волосы влажные, словно он только что вышел из душа.

Тянусь рукой к его голове, убираю прядку чёлки со лба.

— Сколько времени? — спрашиваю, не в силах спрятать улыбку.

— Десять уже. В лаборатории нас ждут в двенадцать.

— Ого... Вот это я поспала!..

Медленно сажусь, придерживая одеяло на обнажённой груди.

В комнате светло, шторы распахнуты. При свете дня и под взглядом Дана мне немного неловко.

Парень подаётся ближе и нежно целует меня в скулу, потом в висок... Спускается ниже, прикусывает кожу на шее... Горячий поцелуй в плечо... Настойчиво тянет одеяло вниз, обнажая мою грудь. Потемневшим взглядом рассматривает её, покрывает короткими поцелуями ареолу. Ведёт носом вверх к ключицам. Громко втягивает воздух, тяжело сглатывает...

— Я немного помешался на твоём теле, Лиз. Не могу перестать смотреть и трогать, — поднимает на меня взгляд, полный страдания. — Боишься меня?

— Не боюсь... Ну-у... Немного, — нервно смеюсь.

— Не бойся. Я тебя ни за что не обижу. Больше никогда.

Обняв Дана за плечи, притягиваю к себе, и мы сладострастно целуемся.

— Надо притормозить, а то останемся в постели, — его голос хрипит.

Дан отстраняется и встаёт.

— Вставай, собирайся. Я буду ждать тебя внизу. Позавтракаем и поедем.

Чмокнув меня в щёку, выходит из комнаты. Улыбаясь, как дурочка, падаю обратно на подушку. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни я чувствовала себя такой счастливой. Давние короткие воспоминания о маме не в счёт.

Приняв душ, сушу волосы феном и надеваю белый сарафанчик, который подарил мне Ильдар. Он мне очень идёт. Беру телефон и необходимые документы, выхожу из комнаты. Уже на лестнице слышу голос Дана.

— Мам, хватит! Я не стану повторять это всё сто раз. Выкинь из головы мысли об этой свадьбе! Дина — не моя невеста! И никогда ею не была. У меня есть Лиза, нравится вам это или нет.

— Да какая Лиза? Откуда она взялась?! — гремит голос мужчины. — Альберт Вениаминович уже дал согласие на брак! Там половина родни в курсе! Дина платье выбирает!

— Это ваши проблемы, — отрезает Дан и добавляет с издёвкой: — Найдите Дине другого жениха. В детском доме кого-нибудь ещё присмотрите. Там большой ассортимент.

— Даня! — охает женщина. — Что ты такое говоришь?

— Не нервничай, мамуля, а то швы разойдутся, — со злым сарказмом отвечает Дан.

— Закрой рот! — рычит мужчина. — Карточку сюда! Быстро!

— Легко.

— Ключи от тачки!

— А вот тут — хрен вам. Будем считать, что машина — это компенсация за причинённый мне ущерб.

— Какой ущерб? Ты же как сыр в масле катался всю жизнь!

— Я чуть девочку свою не потерял из-за вашей долбаной Дины! Всё. И нет! Тачку не отдам! Остальным — подавитесь!

Впиваюсь пальцами в перила, не в состоянии сделать шаг. Родители Дана... Он не врал, когда говорил мне, что свадьба с Диной — это их инициатива.

— То есть... Ты решил похерить своё будущее ради какой-то девчонки? — вновь повышает голос Аверьянов-старший. — Никаких больше тусовок в самых дорогих клубах города. Никаких трат на вечеринки с друзьями. Никакого безлимита, Дан! Без денег даже друзей у тебя не останется, вот увидишь. А за универ чем платить будешь? Неужели ты думаешь, что поступишь на бюджет?

— Да не ваши это проблемы...

Женщина громко плачет. Мужчина продолжает орать:

— Щенок неблагодарный! Палец о палец за всю жизнь не ударил! Что ты вообще можешь без нас?

— Всё сказал? — холодно спрашивает Дан. — Классно поболтали, но нам пора.

— Нам? Так она здесь? — взвизгивает его мать.

Я слышу шаги и вжимаю голову в плечи.

Ох... Можно мне просто исчезнуть?

Дан подходит к лестнице, поднимает голову и вздрагивает, увидев меня.

— Лиз... — хрипнет его голос. — Прости за это всё.

— Это ужасно... — безмолвно шевелятся мои губы.

— Знаю... Ты готова? Поехали! Вещи заберём потом.

На подгибающихся ногах спускаюсь к нему и хватаюсь за протянутую руку. Дан сжимает мои пальцы, подносит к губам, коротко целует. Взгляд у него успокаивающий, несмотря на стиснутые челюсти и нахмурившиеся брови.

Ведёт меня в гостиную.

— Мам, пап, это Лиза. Мы будем жить вместе и не здесь. Мы оба совершеннолетние, поэтому вам не придётся утруждать себя ответственностью за нашу жизнь, — чеканит он, глядя на родителей.

Я тоже вглядываюсь в их лица. Возрастные. Мужчина высокий, хорошо сложён, но множество морщин на лице выдаёт его возраст. Наверняка ему больше шестидесяти. А женщина... Я вижу только её холодные глаза и плотно сжатые губы. Всё лицо замотано бинтами. Жуткое зрелище.

— Говори, как есть, Даня, — подходит она ближе. — Девочка от тебя забеременела. Ведь так?

— Да, мы ждём ребёнка, — признаётся Дан, сжимая мою руку.

Его прикосновение — это всё, что я сейчас чувствую. Остальное тело словно онемело.

— Понятно, — хмыкает Аверьянов-старший. — Залёт. Так и знал, что твои беспорядочные связи этим закончатся. Удивлён, что полчища девиц не закидали нас исками по установлению отцовства и признанию детей, которых ты настрогал.

— Отец! — рычит Дан. — Что ты несёшь?

— Это всё легко решается, — продолжает мужчина, глядя мне в глаза. — И быстро. Мы профинансируем, без проблем. И денег сверху дадим. Год будешь жить в своё удовольствие. Или тебе поступать нужно? На юрфаке можем организовать, хочешь?

— Пап! — рявкает Дан.

— Я не буду делать аборт, — внезапно вырывается у меня.

— Ну ты же сама