Преодоление искусства. Избранные тексты - Лазарь Маркович Лисицкий

В 1928 году по постановлению Правительства назначаюсь главным художником Советского павильона на Международной выставке печати (Pressa) в Кёльне. Международная печать признает оформление советского павильона крупным успехом советской культуры. За эту работу отмечен в приказе Совнаркома.

В 1929 году оформляю первую Полиграфическую выставку в Москве. В этом же году – советский отдел выставки «Фильм и фото» в Штутгарте.

В 1930 году назначаюсь главным художником советских павильонов на «Международной выставке гигиены» в Дрездене (Наркомздрав) и на «Международной выставке пушнины» в Лейпциге (Наркомвнешторг).

Таким образом, являясь пионером по художественному оформлению политически-ответственных выставок, меня в последующие годы постоянно привлекают к нашим большим выставкам.

В 1934 году меня назначают главным художником Всесоюзной сельхозвыставки. Веду борьбу против неправильного первого руководства и отказываюсь от этой работы. Затем, лежа в санатории, беру на себя проектирование Главного Павильона. Оформление главного зала сохранило мои идеи по сегодня.

С 1931 года состою главным художником Постоянной строительной выставки. Но с годами ухудшение здоровья оставляет мне всё меньше сил для такой напряженной работы, как реализация выставки. Мне удается еще сделать проект для Музея-выставки Наркомата социального обеспечения (Ленинградское шоссе). Советский отдел на Международной выставке авиации 1932 года в Париже. Для Нью-Йоркской выставки я выполняю проект ресторана в нашем павильоне.

1941 год. Последняя выставочная работа для Внешторга – советский павильон в Белграде, в момент отправки готовая выставка остается в Москве: война.

Наряду с выставочной работой наиболее активно работаю, как художник книги и фотомонтажа (эту работу могу выполнять и когда болезнь заставляет меня лежать).

В 1928 году для нашего павильона в Кёльне я выполняю фотомонтажный фриз размером 24 метра на 3,5 метра, являющийся образцом для всех сверхбольших монтажей, ставших обязательной принадлежностью следующих выставок.

В 1923 год Госиздат при пребывании Маяковского в Берлине поручил мне оформить книгу его стихов «Для голоса». Она была признана основой новой полиграфии, и Общество имени Гутенберга в Майнице пригласило меня в свои члены.

Другая область моей работы – это художественное и полиграфическое оформление альбомов и книг. Перечисляю здесь лишь самые значительные:

1932 год – Альбом к 15-летию Советской власти. Изд[ательство] «Изогиз».

1934 год – «Советские субтропики». Изд[ательство] «Огонёк».

1935 год— К 15-тилетию Красной Армии – редакция ПУР РККА. Изд[ательство] «Изогиз».

1936 год – «Пищевая индустрия». Изд[ательство] «За индустриализацию».

1937 год – «Индустрия социализма».

1940 год – USSR, альбом «Изостата» для американской выставки.

1940 год – «Советская Грузия». Изд[ательство] Госпланиздат. С 1932 года основную постоянную работу как художник книги провел в журнале «СССР на стройке». Оформил наиболее ответственные номера, между ними – «Днепрострой», «Красной Армии», «Военно-морского флота», специальный том из 4-х NN, посвященный «Сталинской Конституции».

Выполнял плакаты, некоторые из них воспроизводились в наших и иностранных журналах.

Я писал по вопросам искусства и архитектуры. У меня есть несколько своих книг.

О моих работах писали многие журналы на свете.

Сейчас, несмотря на очень испортившееся здоровье, я надеюсь к 25-летнему юбилею Октября еще что-нибудь создать.

Июнь 1941 года

Москва

Печатается по: Эль Лисицкий. 1890–1941. К выставке в залах Государственной Третьяковской галереи / сост. Т.В. Горячевой, М.В. Масалина. М., 1991. С. 196–200.

Комментарии: Д. В. Козлов.

Лисицкий: «Преодоление искусства»

Фигура Лисицкого наилучшим образом иллюстрирует и характеризует искусство модернизма между двумя мировыми войнами. Начав работать около 1917 года и закончив свой жизненный путь в 1941 году, Лисицкий создал панораму приемов и техник, которые не столько относятся к новаторским феноменам искусства, сколько показывают физическое преодоление художественной традиции. Приняв от Казимира Малевича теоретическую максиму о конце искусства, Лисицкий с очевидным успехом реализовывал переход к другой форме творческой деятельности – к дизайну.

Лисицкий начал свой путь в искусстве с парадоксальной развилки – не поступив в Академию художеств в Петербурге, он в 1909 году поступил в Высшую Техническую школу в Дармштадте. Разница между двумя вузами очевидна даже в названии. Лисицкий стал изучать архитектуру в одном из лучших технических учебных заведений Европы. Там преподавали машиностроение и электротехнику, такая педагогика не могла не оказать влияние на сознание молодого художника. В этом образовании не хватает истории архитектуры и рисования ордеров, но Лисицкий много путешествует по Европе, изучая памятники и музеи самостоятельно.

Лисицкий оканчивает институт в 1914 году. Возможно, тогда возвращения в Россию не произошло бы, но в связи с началом Первой мировой войны все российские подданные были обязаны вернуться на родину.

Германия, где живет Лисицкий, перед началом войны – страна с очевидной радикальной позицией, описанной, например, Освальдом Шпенглером, – противопоставляющая себя романским странам – Франции и Великобритании. Германия собирается доказать свое превосходство в науке и культуре против этой буржуазной цивилизации. Так размышляют Шпенглер в эссе «Пруссачество и социализм» и одновременно с ним Николай Пунин в своем тексте «Против цивилизации» 1918 года. Мысли о необходимости обновления культуры рождаются с наступлением ХХ века, и Лисицкий не мог не чувствовать этого. Кажется, Россия в своем социалистическом, общинном увлечении сильной государственной властью и романтизмом должна была оказаться на одной стороне с Германией, но дипломатические обязательства оказались сильнее геополитической картины, рожденной в головах немцев в тот момент. Если представить себе картину, когда еврей из Смоленска учится архитектуре в милитаристской Германии накануне ее нападения на остальные страны Европы, то возникает вопрос относительно его личного отношения к этой ситуации. Видел ли он здесь надвигающееся обновление культуры, о котором он сам заговорит в своих текстах несколько лет спустя? Или он чувствовал для себя личную опасность?

Вернувшись в Россию, Лисицкому пришлось получать диплом заново, чтобы подтвердить свою специальность: полученный в Дармштадте документ был отвергнут, что также показательно. Лисицкий два года учится в Рижском политехническом институте, который в тот период был эвакуирован в Москву. Джон Боулт в своей статье о Лисицком «Манипулируя Метафорами. Эль Лисицкий и Творящая рука»[256], кроме того, что выводит уникальную по своей точности творческую формулу Лисицкого, он также обращает внимание на техническое рисование в последнем месте учебы и выстраивает связь между чертежами механизмов из учебников начала ХХ века и будущими проунами Лисицкого.

Далее последует период участия Лисицкого в деятельности «Культур-лиги» – организации, которая занималась изучением и распространением знания о еврейской национальной и религиозной культуре на территории России. Происходило это в ситуации отмены черты оседлости для евреев с началом войны и обретении гражданских свобод после революции 1917 года. Так начинается всплеск еврейского искусства в графике, литературе, театре. Лисицкий участвует в этнографических экспедициях, фиксирует памятники. В 1922 году он опубликует