Андрей Белый. Между мифом и судьбой - Моника Львовна Спивак

class="p1">Название альманаха «Алконоста» — «Записки мечтателей» — далось не сразу. Оно обсуждалось Блоком, Ремизовым, Ивановым-Разумником в Петербурге, Андреем Белым и Вяч. Ивановым в Москве[591].

Мемуарист, к сожалению, не сообщил о том, какие названия и кем предлагались, какие, когда и почему были отвергнуты. Не упомянул Алянский и о том, что первоначальное название альманаха было иным: «Дневники писателей» (косвенный намек на это содержится в указании, что название журнала «далось не сразу»).

Название «Дневники писателей» отсылало к задуманному В. И. Ивановым, Белым и А. А. Блоком еще в 1911 году проекту выпуска журнала-дневника при издательстве «Мусагет»[592].

<…> давайте издавать Дневник трех поэтов, в котором мы <…> заявим, что пишем вместе, под одним заголовком, потому что просто так хотим, но не стремимся ни к единогласию, ни даже к гармонии трех безусловно не зависящих один от другого отделов, — не боимся даже и тройных повторений одной мысли, если таковые случатся, одним словом — не читаем друг друга, и все это потому, что знаем, что жили и живем об одном. Трое, конечно, — Вы, Андрей Белый и я. Может <…> издание возьмет на себя «Мусагет», —

писал Иванов Блоку 20 января 1911 года[593].

В следующем письме (от 21 января) Иванов идею журнала-дневника конкретизировал, полагая, что участвовать в журнале могут не только три поэта, но и другие близкие литераторы: «Соединяться нужно с тем, кто душевно нужен; союз с тем, кто внешне нужен или только пригоден и полезен, — ложь»[594].

Среди вариантов названий журнала тогда рассматривалось не только название «Дневник трех поэтов», прозвучавшее в письме Иванова Блоку, но и «Дневник трех писателей», «Дневник „Мусагета“» и др.[595] В конце концов «Мусагет» начал в 1912 году издавать журнал «Труды и дни» — «под редакцией Андрея Белого и Эмилия Метнера, при ближайшем участии Александра Блока и Вячеслава Иванова». Однако он, по воле Метнера, приобрел иную направленность, чем поэты ожидали вначале. Так что идея издания журнала-дневника трех поэтов или трех писателей не была вполне реализована. Однако и забыта она не была, продолжая витать в воздухе — вплоть до появления издательства «Алконост».

О том, что авторы «Алконоста» ощущали лежащую в основе их издательского проекта старую «мусагетскую» идею, косвенно свидетельствует письмо Белого Блоку от 12 марта 1919 года, в котором он фактически повторяет те же мысли, которые в 1911 году развивал В. И. Иванов, и даже упоминает знаковое для «Мусагета» имя Э. К. Метнера:

Я смотрю на них <«Записки мечтателей»>, как на самое близкое дело свое не потому, что я хочу там много писать, а потому, что там мы можем встречаться (Ты, Вячеслав, Я) без посредников, «Метнеров», «критиков», «руководителей» нашими внутренними голосами: говорить от сердца с собой и друг с другом (Белый — Блок. С. 520).

О том, что эта нереализованная «мусагетская» идея сознательно проводилась в жизнь не только авторами, но и Алянским, свидетельствует содержание тех номеров журнала, которые вышли до смерти Блока: в № 1 и № 2/3 было опубликовано сразу по несколько материалов Иванова, Блока, Белого, что однозначно указывало на их лидирующую роль в проекте.

Как следует из письма Алянского Белому от 15 декабря 1918 года, идея реанимировать в «Алконосте» «мусагетский» замысел принадлежала именно Белому. «<…> хотел бы, — писал ему Алянский, — напомнить Вам о Вашей же мысли: создание небольшого журнальчика, который явился бы как бы дневником писателей. При одном из наших свиданий Вы довольно подробно развили Вашу мысль, и теперь настал момент, когда хотелось бы видеть ее воплощенною в действительность»[596].

Однако за три с половиной месяца до этого, в упоминавшемся выше письме В. И. Иванову от 24 августа 1918 года, Алянский уже ведет переговоры о журнале, уже называет журнал «дневником» и, более того, ссылается на переговоры с Ивановым и Блоком, состоявшиеся ранее, еще до 24 августа:

<…> мысль о дневнике, о котором говорил Вам, близка к осуществлению. А посему очень просил бы Вас приготовить для первого номера «дневника» небольшую статью, или стихи, или что найдете нужным и интересным. Редактировать журнал берет на себя Александр Александрович Блок[597].

Сообщение о готовности Блока взяться за редактуру свидетельствует о том, что к августу 1918‐го Блок был в курсе журнальных планов «Алконоста» и поддерживал их. Так, по крайней мере, казалось Алянскому.

Примечательно в этом письме то, что, с одной стороны, журнал-дневник уже собирался, а с другой, что вопрос о его окончательном названии еще не был решен. «Кстати, предложите название для этого дневника-журнальчика», — просил Алянский Иванова в этом письме[598].

Как кажется, за сентябрь, октябрь, ноябрь и первую половину декабря картина принципиально не изменилась. Сбор материалов для журнала не был завершен, не был решен и вопрос о названии. В письме Белому от 15 декабря 1918 года Алянский фактически повторил те же просьбы, с которыми обращался в августе к Иванову, то есть просил прислать материал и придумать название:

Хотелось бы материал для журнальчика получить в самый короткий срок, дабы я мог его сдать в набор до моего отъезда в Москву. <…> Предложите название для журнальчика[599].

От Белого, как и от Иванова, Алянский ожидал стихов, но получил автобиографическую эпопею «Я», открывающуюся повестью «Записки чудака». Это объемное произведение сразу же изменило тип издания: вместо «небольшого журнальчика» получился весьма толстый журнал-альманах.

Что касается статьи, то Белому, в отличие от Иванова, была заказана не просто статья, а программная статья. Алянский настаивал на том, чтобы именно Белый разработал и сформулировал программу журнала, взял на себя роль его идеолога:

Так как материал имеется, остается дохнуть живым духом, и мысль обратится в живое существо. Полагаю, что дохнуть на это лучше всего Вам, а дальнейшее явится само собою. <…> С Вашей же стороны, кроме того материала, который Вам хотелось бы дать в такой журнальчик, «Алконосту» с своей стороны хотелось бы иметь Вашу вступительную статью руководящего, программного содержания; поставить журнальчик на рельсы, вдохнуть и указать ему путь. Со своей же стороны, смею уверить, что «Алконост» отнесется к этому делу со всею любовью и бережностью, которыми он располагает[600].

Алянский просил Белого «ответить <…> на это письмо по возможности скорей», но ответного письма Белого не сохранилось. Однако, судя по всему, в нем Белый с готовностью согласился написать «вступительную статью руководящего, программного содержания». Был ли затронут вопрос о названии — остается лишь