Возвращение наследника - Валерия Веденеева

class="p1">— Хотя бы в северный форт, — торопливо проговорил Семарес прежде, чем я успел что-то сказать. — Его командор всегда был добрым другом Диуса.

Да, верно — того самого командора, который почти поддался воздействию Великого Древнего.

Я потер лицо руками — при всей моей выносливости события сегодняшнего дня меня морально вымотали.

С другой стороны, проехать верхом три десятка миль по свежему морозному воздуху — чем не отдых? И Совет Старших Кланов собирался завтра в два часа пополудни — время выспаться у меня было.

* * *

В имение Дасан я вернулся около полуночи. Вопреки опасениям Семареса, ни в командоре, ни в ком ином из встреченных там Достойных Братьев я не заметил ничего, намекающего на одержимость.

— Молодые господа уже отошли ко сну, — сообщил мне слуга, и я подумал, что опять не успел рассказать о себе Кастиану. Не будить же его теперь?

Однако, поднявшись на второй этаж, где находились выделенные мне покои — не менее роскошные, чем в землях аль-Ифрит — я выяснил, что слуга ошибся. Правда, не насчет Кастиана. Дальняя дверь в коридоре открылась и оттуда вышел зевающий Бинжи.

— Ты ведь не только в Обители был, а еще ездил куда-то с вояками, — проговорил он слегка обиженно. — Мог и меня взять.

В саму Обитель Бинжи заходить категорически отказывался, но к Достойным Братьям такой ярой антипатии, как к жрецам, не питал.

На мгновение я задался вопросом, откуда Бинжи знает про «вояк», но потом понял, что он, должно быть, увидел мое сопровождение в окно.

Хм… А ведь Бинжи куда больше Кастиана заслуживал знать обо мне правду.

— Давай перекусим, и я тебе кое-что расскажу, — сказал я.

Мы устроились в моей гостиной, сонные слуги принесли столик с блюдами, а когда ушли, я запер дверь, проверил остальные комнаты на наличие незваных гостей, потом достал одноразовые амулеты от подслушивания и навесил их не только на двери и окна, но даже на ту стену, которая граничила с коридором и показалась мне слишком тонкой. Перебор, конечно, но амулетов было много, экономить не требовалось.

Бинжи с ногами залез на широкую софу, забрал себе на колени блюдо с жареными орешками и захрустел ими, с любопытством следя за моей подготовкой. Напоминать ему о правилах этикета я не стал — теорию он уже выучил, а в домашней обстановке все нюансы не соблюдал даже Кастиан.

— Все так серьезно? — подал Бинжи голос, когда я закончил с амулетами и вернулся к софе.

— Более чем. Во-первых, я не Рейн аль-Ифрит.

Бинжи замер, лицо на мгновение застыло, а в глазах блеснули отсветы белого пламени.

— А кто?

Хм, что ж он так сильно напрягся-то?

— Мое настоящее имя — Кентон Энхард, но продолжай называть меня Рейном. Кентон мне не нравится. — Имя наследника клана Энхард до сих пор ощущалось, как одежда с чужого плеча.

Бинжи еще несколько мгновений продолжал сверлить меня теми же белыми глазами, потом моргнул, и радужные оболочки вновь стали темно-карими.

— То есть Рейн аль-Ифрит — это вымышленное имя?

— Ну да. А ты что подумал?

— Что ты вообще не Рейн, а настоящий Рейн куда-то делся, — буркнул Бинжи. — Ты так это сперва сказал…

— Ну прости, — протянув руку, я привычно взъерошил подростку волосы.

— Но я умею смотреть по-другому, и там ты настоящий, — добавил Бинжи. — В смысле, такой же, как обычно.

Расспрашивать об этом умении я не стал — уже успел заметить, что при интересе к его магии Бинжи моментально замыкался и замолкал; но зато сам, по собственной инициативе, мог порой о чем-нибудь проговориться. Хотя меня до сих грызло любопытство, что же за тень такую он заметил за моей спиной после победы над Лунной Девой.

— Так вот, — продолжил я. — На самом деле я Кентон Энхард, наследник клана. Завтра я объявлю об этом на Совете, а потом поеду в корневые земли — принимать наследство.

— Я с тобой, — немедленно сообщил Бинжи. Похоже, его нисколько не взволновало ни то, что я несколько месяцев жил под чужим именем, ни то, что оказался выходцем из самого одиозного рода Империи.

— Хорошо, — я невольно улыбнулся. Потом посерьезнел. — Есть и вторая новость.

Бинжи кивнул, мол, слушаю, и одновременно набрал новую горсть орехов.

— Я посланник Пресветлой Хеймы.

Даже не знаю, какой реакции я ждал. Обычно у всех, кто слышал эту новость, первым шло отрицание, потом, после объяснений, неохотное принятие. Но Бинжи просто застыл в середине движения, будто окаменев. Не моргал и, кажется, даже не дышал.

— Эй? — позвал я. — Бинжи, очнись!

А когда это не помогло, потряс его за плечо.

Подросток вздрогнул, уставился мне в лицо, а в его глазах опять зажглись белые огни.

— Ты… Ты правда считаешь себя посланником Пресветлой Хеймы? — спросил он неровным голосом.

Я вздохнул.

— Давай я объясню, почему, — и после неуверенного кивка Бинжи начал повторять то, что сегодня уже рассказывал магистрам. Наверное, я смог бы выдать эту речь во сне — настолько она стала привычной.

Бинжи слушал, не перебивая. Ни мой настоящий уровень магии, ни особые способности, включая общение с Госпожой Магией, его, казалось, не удивили. И на рассказ о моем видении Верхнего Мира во время инициации он тоже никак не прореагировал.

Когда я замолчал, он отозвался не сразу. И выражение лица у него было такое, будто не знал — стоит ли вообще начинать.

— Рейн, ты… — он оборвал себя, помялся. Но потом глубоко вздохнул и все же договорил: — Ты очень расстроишься, если окажешься не посланником богини?

Глава 28

К скептическому отношению окружающих я привык. Правда, никто еще не выражал свои сомнения таким же любопытным образом, как Бинжи.

— Почему ты спрашиваешь? — ответил я вопросом на вопрос.

Бинжи убрал блюдо с орехами в сторону и обхватил себя руками. Он делал так иногда, и я уже знал, что после этого жеста он надолго замыкался в себе. Но не в этот раз.

— Сперва ответь на мой вопрос, — произнес он, отводя взгляд.

Хм, ну ладно.

Я задумался. Расстроюсь ли…

— Знаешь, тут ведь дело не в том, что я так уж хочу быть посланником, а в том, что в этой роли мне