Набор - Инди Видум

не пожалел ни на миг. Одно ее присутствие пьянило, как игристое вино, кружило голову, заставляло мечтать о несбыточном и забывать о куче проблем, которые нас ожидали впереди. Здесь и сейчас были только мы, и мы были счастливы.

После всего, пока не заснули, мы просто лежали в обнимку и говорили о всякой ерунде, стараясь не касаться серьезных тем. Куликовы Наташу не поздравили, хотя даже моя маменька дорвалась до телефона и вывалила на невестку такую кучу пожеланий, что будь они материальны, мою супругу засыпало бы с головой. Заодно маменька пыталась выяснить, когда мы возвращаемся в Святославск, но здесь мы ее ничем порадовать не могли, поскольку и сами не знали. В конце разговора маменька сказала, что подарок для Наташи был отправлен именно в Святославск и уже дожидается ее там. Пояснять, что именно дожидается, не стала, иначе, мол, сюрприза не получится.

Утром я обнаружил Валерона в нашей кровати, но уже не посередине, а скромненько притулившегося сбоку от меня с видом мученика, которого променяли на другую.

Если бы не Валерон, утром мы бы закрепили вчерашнее, но пока его выгонишь, желание пройдет у всех, да и дел хватало. После завтрака мы с Марениным отправились в мой кабинет, где Валерон вывалил на пол содержимое ячеек всех банков, которые он успел посетить. В основном там были бумаги, но хватало и артефактов, а еще обычных украшений. Последние мы сразу отложили в сторону, часть из них вообще была с гербами, а значит, легко определялась. Чисто теоретически можно было по справочнику определить владельцев.

— Еще чего! — возмущенно тявкнул Валерон, когда я сдуру озвучил эту идею. — Если бы им они были нужны, в банке бы это не хранилось. И вообще, это либо залоговое, либо краденое.

— Скорее всего, Валерон прав, — подтвердил Маренин. — И владельцы давно потеряли надежды всё это вернуть.

— Ничего мы возвращать не будем, — надулся Валерон. — Если им было надо, пошли бы сами в зону. Не пошли — значит, не надо.

Он подгреб к себе футляры с видом оскорбленной добродетели, один из них от небрежного движения раскрылся, и я увидел опаловый гарнитур, очень похожий на тот, что подарила княгиня Воронова Наташе. Можно сказать, они были братьями-близнецами.

— Где-то я это уже видел… — отметил и Маренин.

— Такой же был подарен Наташе Марией Алексеевной. А она утверждала, что ей его привез мой дед.

— Но этот гарнитур явно сделан на заказ, — возразил Маренин. — Вы уверены, что ваш — у вас?

— Абсолютно, — подтвердил я, вспомнив, что за домом присматривает дух-хранитель. — Нет такого вора, что сумел бы его выкрасть, да еще отнести в другое княжество и положить в банк. Это очень похожий.

Почему-то сразу вспомнилась Даньшина, не желавшая встречаться с княгиней Вороновой. Мог быть этот комплект ее? Вполне, если причина нежелания встречаться в том, что они соперничали из-за деда. Но со стороны покойного князя Воронова не слишком красиво дарить одинаковые комплекты двум женщинам.

— Валерон, нет ли на этом комплекте знакомого тебе запаха?

— Я тебе что, полицейская собака? — сразу окрысился он.

— Нет, конечно. Полицейские собаки чуют только запах, а ты воспринимаешь куда больше.

Валерон неохотно наклонился и задергал носом. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Когда он поднял морду, на ней застыло удивленное выражение.

— Даньшиной отдает? — уточнил я.

— Как ты догадался? — удивился он. — Ты же не различаешь ничего?

— Даньшиной? — удивился Маренин. — Как вы это поняли, Петр Аркадьевич?

— Интуиция, — коротко бросил я, заслужив уважительный взгляд с его стороны.

На самом деле сработал не только магический навык, но и умение анализировать информацию, делая вывод по ее крохам. В принадлежности комплекта Даньшиной я сомневался, хотя уже раньше по косвенным признакам понимал, что между княгиней и целительницей пробежала толстая кошка. Немного удивляло, что при таких вводных она пошла под мою руку, прекрасно понимая, что контактов с княгиней Вороновой будет не избежать. Или на тот момент она об этом не думала, чувствуя усталость и опустошение оттого, что дело всей жизни разрушено?

— Это что, ей теперь нужно будет отдать? — со священным ужасом спросил Валерон. — Наше — отдать?

— Отдать, — подтвердил я. — Мы своих не грабим. Есть еще что-то ею пахнущее?

Валерон изучал содержимое ячеек без особой охоты, но честно, поскольку подвинул ко мне лапой еще два артефакта.

— Отнесешь? — спросил я. — На нас не ссылайся. Скажи: почуял запах, забрал, забыл отдать раньше. Она к тебе будет относиться еще лучше.

— Куда уж лучше? — хмыкнул Маренин. — Он же тогда страдать будет от обжорства.

— Зависть — смертный грех, — заявил Валерон, гордо махнул хвостом и исчез из кабинета с предметами, принадлежавшими Даньшиной.

А мы остались разбирать, потому что интерес банкира мог быть как в артефакте, так и в бумагах.

— Я всё же ставлю на бумаги, — заявил Маренин. — Потому что самый дорогой артефакт стоит меньше того, что тебе предлагали.

— Бумаг много, артефактов мало, — заметил я. — Просмотрим и успокоимся. Проверять всё равно придется.

К артефактам были отнесены и контейнеры с неизвестным содержимым. Один из них оказался запечатан руной, глядя на которую я не сразу сообразил, что она мне напоминает ту, которой был запечатан контейнер, найденный на месте гибели Дмитрия Резенского.

Если именно это хотели вынести из зоны, то у меня возникало сразу несколько вопросов. Почему он хранился не в столице и почему его не могли забрать носители Скверны сами — насколько я понял, короткая пробежка среди тварей для них могла закончиться благополучно. Разумеется, при наличии определенного навыка. Но вряд ли им обладал только один человек и только в команде Резенского.

— Вскрывать будем? — спросил Маренин.

Довольно неуверенно спросил.

— А что вам подсказывает ваша интуиция? — заинтересовался я.

Маренин помедлил, но ответил честно:

— Держаться от этого контейнера подальше.

— Моя тоже орет, что вскрывать нельзя. Прошлый такой я обнаружил на месте группы, которая собиралась разрушать восстановленный артефакт. Поэтому мне интересно, где именно его обнаружил Валерон.

Интерес мой удовлетворился, как только помощник вернулся. Вид он имел несколько смущенный — наверное, благодарность Даньшиной оказалась чрезмерной для его хрупкой демонской психики.

— Валерон, можешь приблизительно сказать, из какого банка этот контейнер?

Валерон