Пепел Бессмертия. Том 1 - Один Слав

Никакой духовной энергии по прежнему не отзывалось. Ни малейшего толчка в меридианах, ни ощущения, что воздух становится чем то большим, чем просто воздух.

Но дыхание и тело встали так, как должны.

«Именно это у меня отняли в начале, — подумал он без злости. — Даже не энергию — способ держать себя в ровном положении. Теперь хотя бы это вернулось».

Он не знал, сколько времени прошло. В таких вещах считать минуты было бессмысленно. Когда он, наконец, открыл глаза, в щёлку окна уже просачивалась первая, совсем бледная полоска серого света. Ночь не ушла, но уже отступала.

В бараке кто то перевернулся, зевнул, матрас тихо скрипнул. На верхней койке, у окна, парень с прямым взглядом всё так же лежал ровно, как будто и не менял позы за всё это время.

Хан Ло тихо выдохнул, опустил плечи ещё чуть свободнее и положил ладони на колени.

Он не чувствовал ни тепла, ни дрожи, ни таинственных токов. Пустота внутри не заполнилась светом. Но и не зияла рваной дырой, как раньше, — она стала… ровной. Структурированной.

«Для первого шага этого достаточно, — трезво оценил он. — Мир не обязан спешить мне навстречу. Главное, что я больше не стою к нему боком».

Он медленно лег обратно, натянул одеяло до груди. Веки сами сомкнулись — не под тяжестью истощения, а под привычной, наконец то, усталостью тела, сделавшего работу.

Завтра, послезавтра и дальше ему ещё предстояло узнать, какие именно ступени и методы предлагает Мглистый Лотос своим ученикам. Где заканчивается разумность и начинается желание связать покрепче. Где его знания будут преимуществом, а где — обузой.

Но сейчас он хотя бы видел: дорога, по которой идут здесь, проходит не по болоту. Под ногами чувствовался камень. И этот камень был хотя бы отчасти тем же, по которому ему уже приходилось подниматься.

Он позволил себе последнюю, почти безэмоциональную мысль:

«В прошлый раз я начинал с вершины и падал вниз. В этот раз — поднимаюсь снизу. Может быть, так даже честнее».

И уснул — не с криком, не с рывком, а просто проваливаясь в тишину, где дыхание шло ровно, а мир, впервые за долгое время, казался не только враждебным, но и предсказуемым.