В дальних плаваниях и полетах - Лев Борисович Хват

Моя журналистская работа свелась к ежедневной небольшой корреспонденции. Помогая Белякову в организации поисков, я ночами дежурил на радиостанции. Томительно тянулись дежурства. Каждые три часа Фэрбенкс связывался с Анадырем, откуда передавали нескончаемые столбики цифр — сводки погоды для пилотов, занятых поисками.

— Хотите послушать русскую передачу? — спросил меня как-то ночью солдат-радист Клиффорд Феллоус, доброжелательный и чуткий парень, очевидно заметив, что его компаньон по дежурству загрустил.

Феллоус долго настраивал приемник на русское радиовещание. Многие годы прошли с той ночи, но и поныне свежо волнение, которое вызвала у меня родная речь. Тем, кто долго пробыл на чужбине, вдали от своей страны и народа, хорошо знакомо непреодолимое чувство тоски по родине… Над Уралом, Сибирью, Дальним Востоком, над Тихим океаном и американским Севером неслись в эфире прекрасные голоса певцов; Хабаровск транслировал московскую передачу — концерт из произведений русских композиторов. Козловский спел романс «Для берегов отчизны дальней» и арию Ленского, Барсова исполнила алябьевского «Соловья», Лемешев — «Метелицу»… Следующей ночью я слушал «Русалку», а в пятом часу утра впервые записал информацию ТАСС. С тех пор Беляков, сменяя ночного дежурного, каждый раз читал «бюллетени» с последними новостями.

Быстрыми шагами приближалась зима, лагуны на побережье замерзали. Уилкинс и Кеньон в очередном рейсе достигли восемьдесят шестой параллели, но и этот дальний полет ничего не дал.

В 1934 году, выбираясь из беспомощного «Флейстера», распластавшегося на снежном покрове Колючинской губы, Леваневский сказал: «Побежденным себя не считаю». И бывалый полярный пилот прокладывал воздушные дороги над океанами, льдами и тундрой, не раз смело вступая в единоборство со стихией. Какая трагедия разыгралась 13 августа 1937 года за Северным полюсом, мы не знаем. Экипаж Леваневского искали девять месяцев; 24 советских и 7 иностранных самолетов обследовали огромные пространства. Но ни отважные и рискованные полеты Водопьянова с Шевелевым и Спириным, Мошковского и других советских пилотов над центральной частью Полярного бассейна, ни дальние рейсы с Американского материка не бросили хотя бы слабого луча на судьбу экипажа «Н-209».

Ревниво оберегает Арктика свои тайны. О трагической гибели Руаля Амундсена, пропавшего в Ледовитом океане, можно было догадаться спустя десять недель, когда волны выбросили на побережье Норвегии разбитый поплавок гидроплана «Латам». Судьба шведских аэронавтов, полетевших на воздушном шаре «Орел» к Северному полюсу, выяснилась только через тридцать три года. Какая катастрофа постигла «Н-209», остается загадкой, а прошло уже тридцать лет. Есть последняя радиограмма Леваневского об аварии мотора, а после этого — ни одного достоверного факта, который позволил бы приблизиться к истине. Можно лишь строить предположения: потеря управления в тумане и стремительное падение на лед или в открытый океан; катастрофическое обледенение, мгновенная гибель в воздухе, не давшая радисту или штурману схватиться за ключ передатчика и послать хотя бы короткий сигнал[2].

В памяти народной долго будет жить славный экипаж «Н-209» — Леваневский, Кастанаев, Левченко, Побежимов, Годовиков, Галковский. Всю свою жизнь посвятили они покорению Арктики и полярных морей, расцвету и прогрессу нашей авиации. Имена их присвоены школам и клубам, морским и речным судам, заводам, колхозам.

В конце сентября расстроенный и грустный Беляков провожал меня на аэродром. Я возвращался на родину, а ему предстояло всю зиму провести в Фэрбенксе, организуя поиски со стороны американского Севера.

— Сколько же времени будете вы в дороге до Москвы? — спросил Старый Чарли, явившийся вместе со своими Монтекки и Капулетти.

— Если нигде не задержусь, недели две.

Редактор поглядел на меня глазами человека, давно уже позабывшего, что такое дальнее путешествие.

— Счастливого пути! — сказал Джон Беннет. — Пришлите из Москвы весточку Михаилу Васильевичу…

Сделав круг над Фэрбенксом, пилот положил «локхид» на курс — в Джуно.

Газета «Дейли Эмпайр» в Джуно ошарашила меня полуметровым заголовком: «Вероятно, Уилкинс разбился в Арктике?» Агентские корреспонденты, несомненно, поспешили передать эту весть в Нью-Йорк и, быть может, без вопросительного знака… Что за сновидение! Ведь утром я радировал в Москву из Фэрбенкса, что летающая лодка «Консолидейтед», закончив дальний рейс, опустилась на озере возле Аклавика. Неужели я ввел в заблуждение редакцию и читателей?

В номер гостиницы вошел незнакомый юноша.

— Гарри Стилл, из «Дейли Эмпайр», — отрекомендовался он.

— Откуда взялось известие об Уилкинсе, мистер Стилл?

— О да, у нас получилось неладно…

— Люди невредимы, все в порядке?

— О’кэй! Видите ли, канадцы из Эдмонтона радировали, что машина в Аклавик не прибыла, а горючее к тому времени у нее уже вышло. Не зная о посадке на озере, мои коллеги дали волю воображению. Завтра будет поправка.

— Никто не подумал, как отразится это воображение на близких Уилкинса, Кеньона и других членов экипажа?

— У нас утверждают, что публике нравятся флеши, сенсации, что без этого газета прогорит, а потому надо подстегивать интерес читателей, — ответил Гарри. — Хотя я только первый год работаю в прессе, у меня сложилось особое мнение на этот счет. Но меня не поддерживают.

Я переменил тему разговора:

— Что нового в вашем городе?

— Я и зашел, чтобы познакомиться с советским коллегой, а кстати рассказать интересную для вас новость, — мило улыбнулся гость. — На Кенайском полуострове обнаружено древнее русское селение… Нет-нет, это подлинный факт, оттуда сегодня приехали…

Действительно, тем летом, в 1937 году, землемеры, работавшие невдалеке от побережья Кенайского полуострова Аляски, наткнулись на остатки древнего русского поселения. При раскопках обнаружили более тридцати домов, построенных из бревен, кирпича, морской гальки, дерна. Специалисты определили, что поселку около трехсот лет. Значит, русские обосновались здесь еще задолго до времен Шелехова! Но как же возник поселок на Кенайском полуострове? Ответ я получил много лот спустя в книге советского ученого А. В. Ефимова: «Русское население появилось на Аляске примерно около 300 лет назад, в XVII веке… Возможно, что речь идет о четырех кочах, отделившихся от экспедиции Алексеева (Попова) и Дежнева в 1648 году и «пропавших без вести».

НА РОДИНУ

Завершив трехсуточное плавание из Джуно, пароход «Аляска» подошел к причалу Сиэтлского порта. Спускаясь по трапу, я услыхал знакомый голос, выкликнувший мою фамилию. Неужели старый приятель Джонсон-Коханецкий, коммерческий представитель? Да, это был он. Джонсон суетился и хлопотал о багаже, поглядывая печальными и преданными глазами. Вид у него был пришибленный, жгутики усов грустно обвисли. Лишь изредка он автоматически, по привычке, горделиво вскидывал подбородок и пыжился. Близилась зима, и беднягу одолевали заботы: старшему, Джимми, пора купить пальтишко; Джонни нужен-теплый костюм, мальчик зябнет, стоя