журнал "ПРОЗА СИБИРИ" №1 1996 г. - Вячеслав Крапивин

О Сергее Буданцеве: „...Вопрос о подчинении подсознательного организующей воле далеко не всегда решается писателем в классовом пролетарском духе".

Об Евгении Замятине: „...Творчество Замятина приобретает с развитием нашего социалистического строительства все более и более остро выраженную контрреволюционную направленность".

Об Александре Грине (всегда одно и то же): „ ...Талантливый эпигон".

Об Андрее Платонове: „...Обнаружил ряд идеологических срывов в своих произведениях".

О Сергее Григорьеве: „ ...Не справляется с современными социальными заданиями".

Об Якове Окуневе: „...Создал ряд идейно расплывчатых произведений на случайные темы".

Цитировать можно еще, и еще, но зачем? Ведь само понятие фантастика в той же Литературной Энциклопедии толковалось достаточно недвусмысленно: „...Изображение неправдоподобных явлений, введение вымышленных образов, не совпадающих с действительностью, ясно ощущаемое нарушение художником естественных форм, причинных связей, закономерностей природы".

Неправдоподобных... Вымышленных... Не совпадающих...

И хотя в заключение статьи, написанной Б.Михайловским, говорилось, что все же „ ...в рамках литературы социалистического реализма можно мыслить материалистическую фантастику, фантастику как художественную форму с реалистическим содержанием", на деле вся советская критика, как правило, встречала появление любых фантастических вещей враждебно. Ведь речь, черт возьми, шла о создании Нового человека.

Ольга Форш в знаменитом романе „Сумасшедший корабль" так рассказывала о поэте, задумавшемся о будущем. „В грядущих колхозах он предполагал внедрить поэтхозы, где творческий дар — величина вот-вот математически на учете — приспособлена будет для движения тракторов, причем творцам предоставлена будет наивысшая радость петь, как „певец" Шиллера, только о чем запоется и только потому, что им невозможно не петь. Выгода отсюда будет двойная: для индустрии сила отойдет максимально, а так как благодаря счетчику-обличителю эту творческую силу подделать уже нельзя, то само собой будут выбиты из позиций и „псевдописатель" и „кум-критик". Один настоящий творец, он же двигатель трактора, взят будет на полное хозснабжение. Те же писатели, от работы которых не воспоследствует передача сил и трактора от их словес не пойдут, как профессионально себя не нашедшие, кооптированы будут в отдел ассенизации города".

— Что такое непорзач?

— Непорочное зачатие.

— Звучит тревожно.

— А вы чего хотели? Это вам не костяшками домино греметь.

Деятели партии внимательно приглядывались к творцам. Обиды на творцов были разнообразны. На XVI съезде А.Микоян страшно обижался: „Ведь это позорный факт, что под покровом Коммунистической академии могла выйти книжка о колхозном движении, в которой говорится о колхозах при аракчеевшине, Иване Грозном и т.д. “ Речь шла о популяризаторской книжке некоего Бровкина, певца, по-видимому, весьма увлеченного.

А вот обида Л.Кагановича:

„В „Правде“ была помещена рецензия о семи книгах философа-мракобеса Лосева. Но последняя книга этого реакционера и черносотенца под названием „Диалектика мифа", разрешенная к печатанию Главлитом, является самой откровенной пропагандой наглейшего нашего классового врага... Приведу лишь несколько небольших цитат из этого контрреволюционного и мракобесовского произведения: „Католичество, которое хотело спасти живой и реальный мир, имело полное логическое право сжечь Джордано Бруно...", „Сжигать людей на кострах красивее, чем расстреливать, так же как готика красивее и конкретнее новейших казарм, колокольный звон автомобильных воплей и платонизм — материализма...", „Коммунистам нельзя любить искусство. Раз искусство, значит—гений. Раз гений, значит — неравенство. Раз неравенство, значит — эксплоатация... “, „Иной раз вы с пафосом долбите: „Социализм возможен в одной стране", не чувствуете ли вы в это время, что кто-то или что-то на очень высокой ноте пищит у вас на душе: не-ет!“... И это выпускается в Советской стране. О чем это говорит? Это говорит о том, что у нас все еще недостаточно бдительност и... Это выпущено самим автором, но ведь вопрос заключается в том, что у нас, в Советской стране, в стране пролетарской диктатуры, на частном авторе должна быть узда пролетарской диктатуры... “

Какое огромное значение вожди придавали созданию Нового человека видно по постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СОЮЗА ССР от 26 января 1936 года:

„Для просмотра и улучшения, а в необходимых случаях и для переделки написанных уже учебников по истории, организовать комиссию в составе тт. Жданова (председатель), Радека, Сванидзе, Горина, Лукина, Яковлева, Быстрянского, Затонского, Файзуллы Ходжаева, Баумана, Бубнова и Бухарина. Комиссии предоставить право организовать группы для просмотра отдельных учебников, а также объявлять конкурс на учебники взамен тех, которые будут признаны подлежащими коренной переделке. В первую очередь должны быть просмотрены учебники по элементарному курсу истории СССР и по новой истории".

Подписали — В.Молотов, И.Сталин.

Впрочем, не все копали так глубоко.

На известном, прямо-таки фантастическом XVI съезде партии гневно жаловался на мало что понимающую прессу добрейший Семен Михайлович Буденный:

„Мною было отмечено, что коневое хозяйство помимо того, что лошадь имеет значение как тягловая сила и как фактор в обороне страны, имеет еще и товарную продукцию. Мною было указано, что лошадь дает мясо, кожу, волос, копыта („рог"), кость. А наша печать... Что они написали после того, как я выступил? Оказывается, Буденный заявил, что лошадь дает мясо, кожу, щетину и даже... рога!"

Создай Нового человека с такими работниками!

Вообще-то литература всегда говорила о некоем Новом человеке.

Только Новый человек мог заставить вулканы Камчатки обогревать Сибирь, регулировать направление ветров гигантскими вентиляторами, вести стремительные электроходы в подземных туннелях, заменить медлительную почту „электрическими разговорами", выращивать такие невиданные деревья, как, скажем, „...финики, привитые к вишневому дереву, или бананы, соединенные с грушей“... Заметьте, это писалось В.Одоевским в 1840 году („Петербургские письма", альманах „Утренняя заря"), в том самом, когда российский министр финансов доказывал во весь голос, что железная дорога из Петербурга в Москву не нужна, ибо такая дорога лишь усилит у людей ненужную склонность бесцельно переезжать с места на место.

А алюминиевые сны Веры Павловной? Какой протопоп, даже самый неистовый, мог мечтать о таком?..

Удивительно читать в той же Литературной Энциклопедии о том, что ,,...М.Булгаков вошел в литературу с сознанием гибели своего класса и необходимости приспособления к новой жизни... принял победу народа не с радостью, а с великой болью покорности“.

А как он должен был входить в литературу? Все ли могли мгновенно все осознать и принять? Разве М.Булгакова, человека мягкого и интеллигентного, не должна была ужаснуть буря гражданской войны? Не думаю, чтобы он не слышал известного в то время высказывания Г.Плеханова: „Русская история еще не смолола той муки, из которой будет со временем испечен пшеничный каравай социализма"...

В цитировавшейся уже статье Б.Михайловского „Фантастика" (Литературная Энциклопедия, 1939) заключительный абзац звучал как бы даже оптимистически: „В рамках литературы социалистического реализма можно мыслить материалистическую фантастику, фантастику как художественную форму с реалистическим содержанием,