Ни шанса на сомнения - Арина Николаевна Кузнецова

расселся, согнув в колене ногу, да еще и голову к стене откинул, прикрыв глаза. Я же, сижу, вцепившись ладонями в край лавки, готовая стартануть в любой момент.

— Тебе для первого раза достаточно. Выходи.

Я пулей вылетаю, а он выходит еще минут через пять. Отдыхаем за столом от раскаленной парной. Завернувшись в простынь, я разлеглась на лавке. Пью из кружки зеленый чай, заботливо припасенный в термосе.

— Ну как?

— Не могу сказать, что в восторге…

— Это ты просто пока не прониклась всей мощью. Хватит валяться, пойдем! — хмыкнув, тянет меня за руку в адское пекло.

— Изверг! — вздыхаю, но иду.

На третьем заходе, у меня словно второе дыхание открылось. Я даже решилась растянуться на верхнем ярусе.

— Ну вот ты и попалась! — кровожадно ухмыльнувшись, Виктор замочил веник в деревянном ведерке. Воздух в парной сразу наполнился насыщенным ароматом березовой листвы.

Мой взгляд прилип к крепким мужским плечам. Его кожа лоснилась от проступившего пота, мышцы под ней перекатывались. Хрустнув позвонками, он выпрямил спину и подошел к пологу.

— Ну держись! — горячий веник лег мне на поясницу.

Задохнувшись, сжимаюсь. Но он не бьет, а только крадется вверх к лопаткам. И только я расслабляюсь, получаю несколько легких шлепков по спине. И довольно чувствительный по заднице.

— Это тебе за то, что бросила меня!

Дергаясь, возмущено поднимаюсь на локтях.

— Я работала!

Он властно припечатывает ладонью обратно, и сыпет еще удары.

Горячий веник пляшет по телу, а потом успокаивает невесомыми ветерком, едва касаясь.

— А-а-а! — непроизвольно дергаюсь, и хохочу, когда неожиданно кусает за попу и проехавшись носом по спине хрипло шепчет на ухо

— Перевернись на спину.

Вытягиваюсь на горячих досках, прикрывая руками грудь. На живот плюхается вязкая масса, и равномерно распределяется до лобка. Я инстинктивно свожу ноги.

— Закрой глаза. Расслабься. Будет приятно.

Опускаю руки вдоль тела, и его ладони тут же устремляются вверх, задевая соски, размазывают липкий мед…Затем протискиваясь между бедер, поглаживающими движением натирают ноги и руки. Чувствую себя, «соблазненной уткой», когда он водит ладонями по коже, сжимая, массируя и нашептывая горячие нежности. Сил шевелиться нет, блаженно закрыв глаза я ощущала, как тело постепенно наливается легкой истомой и становится невесомым.

— Пахнешь одуряюще! — обрисовывает пальцем мои губы. И мне действительно нравиться это сладкая пытка. До момента, пока горячий веник снова не ложится на живот.

— Еще чуть-чуть контраста!

Снова начинает нагнетать пар и легкими касаниями листьев поглаживать расслабленное тело, заставляя его плавиться от неимоверной жары. А потом на лоб опускается ледяная мокрая ладонь. Проходится по лицу, смачивая губы. Исчезает и снова возвращается, ложась уже на шею и немного остужая.

— Фике, ты как?

— Проникаюсь мощью, — пьяным взглядом смотрю на него.

— О-о-о, перегрел я тебя…надо охладиться.

Подхватывает на руки, прижимая к себе. Теперь и он липкий и пахнет медом. А еще горячий и твердый!

Делает пару шагов и ставит меня на ноги. Обнимаю его, чтобы не рухнуть, такая слабость в теле. Укладывает за шею себе на грудь и вдруг…на нас сверху обрушивается поток ледяной воды. От неожиданности, визжу и рефлекторно вжимаюсь в него, как будто от этого меньше зацепит.

Вода скатывается по нашим телам. Он тянет меня за волосы назад, и сминая губы стремительно целует. И я снова выпадаю из реальности от его жадных рук и губ. Не понимаю, жарко мне или холодно, и чего хочу больше: сбежать из этого пекла или остаться гореть вместе с ним.

Глава 36

Укутавшись в куртку и старое одеяло, в желтом свете фонаря под крышей беседки и музыкальное сопровождение мобильника я с аппетитом уплетала мясо. Виктор оказался отменным шашлычником.

После бани, каждая моя клеточка словно наполнилась энергией, а приподнятое настроение перешагнуло на ступеньку отличное.

— Слушай, а как же Жорик без тебя? Ты его кому-то отдаешь? — жадно вгрызаюсь в кусок на шампуре.

— А что ему будет? — с довольной физиономией Виктор пожимает плечами. — Главное еды, воды и сена оставить.

— А он совсем по тебе не скучает?

— Фиг его знает, но думаю нет. По крайней мере, я не замечал ни дикой радости, ни вселенской печали в его глазах. Считается, что у свинок неплохая память. Они реагируют на голос, касание, но это скорее доверие, а не привязанность. На первом месте у грызунов желание набить брюшко…поэтому кто кормит и не пугает, к тому и бегут, — поднимает ногу на лавку и опершись на колено локтем, философски откидывает свесившуюся на лоб челку, принимая позу мыслителя. — Жорик узнает меня по голосу, который, скорей всего, ассоциируется у него с протянутым на ладони лакомством. Ему нравится, когда его расчесывают. Прикинь, брякается и вытягивает задние лапки, когда гладишь. Но это всего лишь закрепленный позитивными реакциями рефлекс. Отказываться, как собака, от еды, или тосковать без меня Жорик не будет. Примитивные инстинкты под это не заточены. Поэтому я думаю — нет, он не скучает. Жрет и спит, а потом снова спит и жрет.

— Какаю, однако, насыщенную жизнь он ведет! — вытираю салфеткой, с его усов кетчуп. Он в шутку пытается укусить меня за пальцы.

— А то! Трехдневную норму может за пол дня схомячить… а потом…

— Не продолжай! Я поняла.

— Голодать…а ты что подумала? — подмигивает мне, а я показываю ему язык. — Но у нас, и кормушка, и поилка с дозатором, чтоб не переедал, и чтобы лапу сосать не приходилось.

Подливает в стаканы вина, и чокнувшись своим откидывается на спинку лавки. Небрежно делает глоток, и широко разложив на спинке руки улыбается звездному небу.

— Хорошо-то как! — прикрыв глаза, шумно втягивает носом воздух. — Надо почаще сюда выбираться…

— Да…лепота! — я с удовольствием тянусь, разминая спину. На улице было свежо и прохладно, но это была та свежесть, которая давала ощущение свободы. — Жалко только, что время так быстро бежит.

В вечернем свете рыжие волосы Виктора казались еще рыжее. Повернув ко мне лицо, он чуть прищурил, умные глаза. Застывшая на губах легкая полуулыбка выдавала его расслабленность и польщенность.

— Да. Жаль. Замри! — вытащив из кармана телефон, быстро сделал несколько снимков. — Поставлю на заставку. На твой номер.

Оценив кадр удовлетворенно кивнул и невозмутимо продолжил.

— Завтра будем с тобой брать пример с Жорика. Есть и спать. Спать и есть.

— Немедленно удали! — заверещала, поняв, что он меня сфотал. Взлохмоченную. Ненакрашенную. Укутанную в старье. Подрываюсь к нему, стараясь выхватить из рук телефон.

— Ты тут безумно хорошенькая! Похожа на нахохлившегося ежика! Нет!

— Удали! — плаксиво канючу, продолжая ловить кисть, которой он размахивал. — Не хочу, чтоб