Призраки дома на Горького - Екатерина Робертовна Рождественская

и многие другие дефицитные продукты долго в холодильнике у Крещенских не задерживались. Вот и теперь все в красивых кузнецовских тарелках легло на стол. Лидка была очень хлебосольной, широкой, гостей принимать любила и ничего из вкусностей никогда не утаивала, особенно от родных подруг. Сама не поест, но девочкам на стол поставит. К их приходу готовилась, продумывала, чем порадовать, повод-то теперь был вон какой, редкий в жизни! Но и не забывала заодно слегка пофорсить перед ними, похвастаться зятем и его возможностями – да, водился за Лидкой такой грешок, но в меру и, скорее, от большой любви к Робочке. Ей хотелось, чтобы все его любили так сильно, как она. А его и так любили.

За столом началась суета, еда быстро разошлась по тарелкам, крещенка по рюмкам.

– Дай бог, чтоб мальчик оказался добрым и порядочным, а то всякое бывает – сверху мило, снизу гнило. Я-то по себе знаю, что самое сильное чувство – разочарование. После него вакуум. – Веточка даже привстала, чтобы обратить внимание на свои слова, и подняла наполненную до краев рюмку. Ее легкая вуалька на лбу – да-да, она все еще носила вуальки! – от напряжения задрожала. Она слегка откинула ее подальше на аккуратно прилизанные волосы и подняла рюмку еще выше, отклячив мизинчик. – За любовь! Всеобщая любовь не нужна. Пусть любит пара хороших людей, этого вполне достаточно для счастья. И за то, чтобы девочка наша получала удовольствие от жизни, в этом и есть смысл, в удовольствии. – Принц открыл было рот, чтобы возразить, ведь смысл жизни он видел совсем в другом, но Веточка жестом ловко его остановила и продолжила: – Когда люди не могут радоваться жизни, они черт-те что себе придумывают, отсюда все беды, войны и революции. В общем, за то, чтоб у Катюши в жизни случилось головокружительное счастье! Ведь люди расцветают только от любви, других причин нет.

– Да ладно, Ветка, кого мы обманываем! – залпом, не поморщившись, махнул рюмку Принц и тут же потупился. – Счастье счастьем, но как вот так просто этому пацаненку отдать наше сокровище? Что он может ей дать? Ну молодой, ну высокий, ну пока еще красивый, ну тоже в МГИМО учится, а дальше-то что? От него и сейчас и потом проку как с мухи меду. Чем он так уж ее заинтересовал, девки, чем он так покорил, ну сами задайте себе этот вопрос! Вот футлярчик поизносится, тогда и посмотрим! – Принц Анатолий озабоченно пошевелил остатки прически. – Когда заманиваешь людей только тем, что между ног, они долго не задерживаются. Вот и Катюня с ним всю жизнь не проживет, попомните мои слова. И вообще, у меня аж глаза выпали, кода я услышал, что они надумали жениться! Надо было подождать, вот придет время…

– Все думают, что время придет, а оно только уходит… – перебила его Веточка. – Да я и сама понимаю, что дети они, как есть дети, но что ж делать? Что ты так взбеленился? Пусть живут, раз уж все решили. – Романтичная Веточка была категорически за любовь.

– Что значит – пусть живут? А последствия? А квартира? – Принц Анатолий мгновенно вспотел. – Вот укусит он ее своим яйцекладущим хоботком и будет себе ходить гоголем по вашей жилплощади! Знаем мы таких, бля, не первый день живем!

– Толя, прекрати, ты всех по себе меришь! – Лидка сдвинула брови близко и опасно, брови у женщин в этой семье были очень говорящие. – У тебя, похоже, уши не работают! Все, решение принято, свадьба на носу, а ты все о своем талдычишь: надо – не надо! Сколько можно! Все, что много, то плохо! Надо и точка! И прекрати материться, Лиска может услышать! – Она хлестнула полотенцем по спинке стула в критической близости от бывшего мужа.

– Русская речь без мата – как борщ без томата! Он необходим для связки и по смыслу! Я вас просто предостерегаю! Вы сейчас рады-счастливы незнамо как, словно залежалый товар отдаете и девочка у нас косая, хромая и кривобокая! Ей всего-то восемнадцать! Только школу, можно сказать, закончила! Пообтесалась бы, опыту набралась, так нет, отдают первому встречному! Вот тебе бог, а вот и порог! Словно избавиться хотите! А она, между прочим, не в курином помете найдена! Вон из какой семьи!

– Так! Это была не дискуссия, а тост! – приподняла голос Лидка. – Не зуди! Сколько раз тебе говорить: не люблю назойливых, люблю настойчивых! Грань тонкая – эффект разный. А то, что это может зваться любовью, тебе не приходило в голову? Ты с подобным чувством ни разу не встречался? Ты со мной тоже из-за жилплощади жил? – Лидка понимала, что сейчас разговаривала совсем не с тем Анатолием, который много десятков лет назад высмотрел ее из своей оркестровой ямы, когда она танцевала. Даже не высмотрел, а добился, отбил от кучи поклонников, увел, покорив и красотой, и добрым нравом, и обаянием почти детской наивности и вечной восторженности. От того Анатолия не осталось ничего, кроме имени в паспорте, да и то подруги его уже давно переименовали. Желчный, жадный, язвительный, по-тупому упертый, он, как Плюшкин, только и знал, что всех вокруг подначивать, попивать портвейн, сально шутить и поигрывать своими ключами, прицепленными к поясу, и от этого глухо позвякивать при каждом движении. Да, теперь он был таким. Но в семье Крещенских его жалели, его хранили и оберегали, как давно полученное письмецо или хоть и ненужный, но – пусть будет! – документик, припрятанный в шкатулочке наряду с семейными фотографиями, телеграммами и записочками, эдакий архив, который уже точно никогда не пригодится, но и выкинуть рука не поднимается, все-таки напоминание о молодости.

Принц, он же Принц Мудило, он же Анатолий, он же Маразм Крепчалов, активно заерзал, жалобно поскрипывая стулом, словно собирался угнездиться тут на ночь, ища удобное положение. Потом молча, не дожидаясь следующего тоста, махнул рюмашку, жутко поморщился, словно до этого вообще никогда не пил. Он никак не мог уяснить себе, почему Лидка перестала его понимать, такого нежного и впечатлительного человека, да и не только она, все, абсолютно все записали его чуть ли не во врага, в негодяя, наглеца и отщепенца, который не хочет счастья любимой девочке! Почему весь мир ополчился против?

– А я бы все-таки подождал! – снова ляпнул Принц, словно этим невыносимым занудством мог хоть как-то повлиять на то, будет свадьба или нет. Лидка уже закипала:

– Помолчи! Это в твоих интересах! Хоть извилин, в принципе, и не видно, но когда их нет – это очень заметно, – покачала она головой. –