Происхождение видов путем естественного отбора - Чарльз Роберт Дарвин

почему та или другая часть организации изменилась. Но во всех случаях, где оказывается возможным сравнение, мы убеждаемся, что те же законы управляли появлением менее глубоких различий между разновидностями и более глубоких изменений видовых. Изменение условий обыкновенно вызывает только колеблющуюся изменчивость, но иногда сопровождается и прямыми, определенными результатами, и эти результаты с течением времени могут сильнее обозначиться, хотя в пользу этого предположения еще не имеется достаточного свидетельства. Привычка, вызывающая некоторые особенности общего сложения, а также упражнение, усиливающее органы, или неупражнение, их ослабляющее и уменьшающее, по-видимому, во многих случаях обнаруживали свое действие. Части гомологические обнаруживают стремление к одинаковому изменению, а равно и к слиянию. Изменения твердых и наружных частей оказывают свое влияние на части мягкие и внутренние. Когда одна какая-нибудь часть развивается чрезмерно, она, может быть, отвлекает питательные вещества от частей, с ней смежных, и всякая часть, которая может быть устранена без ущерба, будет упразднена. Изменения в организации, проявляющиеся в раннем возрасте, могут отражаться на частях, развивающихся позднее, а равно встречаются и случаи соотношения изменчивости, причина которых для нас неясна. Части, многократно повторяющиеся в том же организме, изменчивы как в своем числе, так и в строении, и это, возможно, проистекает от того, что, не будучи точно специализированными в своих отправлениях, они и не подвергались строгому контролю естественного отбора. Последствием той же причины, быть может, является факт, что существа, занимающие более низкие ступени в ряду существ, более изменчивы, чем стоящие выше, вся организация которых более специализирована. Органы рудиментарные, будучи бесполезны, не подпадают действию естественного отбора и потому изменчивы. Признаки видовые, т. е. такие черты отличия, которыми виды стали различаться с того времени, как они ответвились от своего общего предка, более изменчивы, чем признаки родовые, или такие, которые унаследованы издавна и не изменились за тот же период. В этих замечаниях мы касались только органов или отдельных частей, указывая, что они сохранили стремление к изменчивости потому, что еще недавно изменялись и разнообразились, но во второй главе мы видели, что то же соображение верно и в применении к целой особи. Мы убедились, что в области, заключающей много видов данного рода, т. е. там, где недавно происходило значительное изменение и дифференцирование, или, как мы выразились, где фабрикация видов была деятельна, – там и у этих видов мы встречаем в среднем наибольшее обилие разновидностей. Вторичные половые признаки очень изменчивы; они же наиболее изменчивы у видов того же рода. Изменчивость в тех же частях организации послужила материалом как для вторичных половых признаков, так и для видовых различий между видами того же рода. Всякая часть или орган, достигшие значительных размеров или развившиеся необычайным образом, в сравнении с теми же органами или частями сродных видов, должны были в сильной степени измениться со времени возникновения этого рода; отсюда нам понятно, почему они еще сохранили способность к изменению в гораздо более значительной мере, чем другие части, так как изменчивость представляет медленный и долго протекающий процесс и естественный отбор еще не успел осилить стремления к дальнейшей изменчивости и к возврату в менее измененное состояние. Но в том случае, когда вид с необычайно развитым органом успел дать начало многочисленным изменившимся потомкам – что, по нашему мнению, должно совершаться с крайней медленностью, в течение долгих сроков времени, – в этом случае естественный отбор уже успел сообщить этому признаку или органу печать постоянства, несмотря на необычайность его развития. Виды, унаследовавшие от своих общих предков почти одинаковый общий склад и подверженные одинаковым условиям, естественно стремятся к сходным изменениям или порою возвращаются к признакам своих далеких предков. Хотя таким образом, в силу возврата или аналогичной изменчивости, и не будет возникать новых и важных изменений, они тем не менее будут способствовать прекрасному и гармоническому разнообразию природы.

Какова бы ни была причина каждого ничтожного различия между родителями и их отпрысками – а такая причина должна всегда существовать, – мы имеем полное основание полагать, что именно неуклонное накопление благоприятных различий породило все существенные изменения организации, стоящие в связи с образом жизни каждого вида.

Глава VI

Затруднения, встречаемые теорией

Еще далеко не дойдя до этого места моей книги, читатель уже, вероятно, заметил, что перед ним возникает целая бездна затруднений. Некоторые из них так существенны, что я до сих пор не мог о них подумать без некоторого трепета; но, насколько я могу судить, бо́льшая часть из них только кажущиеся, а те, которые действительны, я думаю, не могут быть признаны роковыми для теории. Эти затруднения и возражения могут быть распределены под четырьмя заголовками.

Во-первых, если виды произошли от других видов нечувствительными ступенями, почему же не встречаем мы повсеместно бесчисленных переходных форм? Почему вся природа не представляет нам одной сплошной неразрешимой путаницы, а, наоборот, виды оказываются вполне разграниченными группами?

Во-вторых, возможно ли, что животное с привычками и строением летучей мыши могло образоваться вследствие изменения другого животного с совершенно иными привычками и строением? Можно ли поверить, чтобы естественный отбор мог произвести, с одной стороны, орган такого ничтожного значения, каков хвост жирафы, служащий только для того, чтобы отгонять мух, а с другой стороны, такой изумительный орган, каким является глаз?

В-третьих, могут ли инстинкты быть приобретены и изменены естественным отбором? Что скажем мы об инстинкте пчелы, благодаря которому она строит соты и на практике предвосхитила открытия глубокомысленных математиков?

В-четвертых, как объясним мы себе тот факт, что виды при их скрещивании оказываются бесплодными или производят бесплодное потомство, между тем как при скрещивании разновидностей плодовитость их остается неизменной.

Первые две категории затруднений будут разобраны в этой главе, некоторые разнообразные возражения будут рассмотрены в следующей главе, а «инстинкт» и «гибридизация» составят предмет отдельных глав.

Об отсутствии или редкости переходных разновидностей

Так как естественный отбор действует только в силу сохранения выгодных изменений, то каждая вновь образовавшаяся форма в стране, уже переполненной органическим населением, будет стремиться занять место своих менее совершенных предков или других менее благоприятствуемых форм, с которыми приходит в состязание и, наконец, окончательно их истребит. Таким образом, вымирание и естественный отбор идут рука об руку. Отсюда, если мы признаем виды за потомков нам неизвестных форм, то эти родоначальные формы и все промежуточные разновидности должны оказаться истребленными самим процессом образования и совершенствования новой формы.

Но так как на основании этой теории бесчисленные переходные формы все же должны были существовать, то почему же мы не встречаем их в несметном числе заключенными в земной коре?