Профессиональный оборотень - Андрей Олегович Белянин

меня только сделали соскоб с левого рога и отдали молодым лаборантам для анализа.

– Попробуем их спилить, коллеги?

– Но у меня на голове останутся две незарастающие залысины по пять сантиметров в диаметре, – ахнула я.

– Можно закрасить кисточкой, – попробовал предложить один из старейших гоблинов, но, посмотрев мне в глаза, мигом извинился: – Простите, был неправ, старый дурак, сам не знаю, что несу, молчу, молчу, только не бейте, дражайшая Алина-ханум!

– Что же тогда нам остается? Вырвать их с корнем или дать возможность отрасти, и тогда они сами отпадут, как рога у оленей по весне… – развел руками кто-то еще.

– А может, их просто вызолотить и украсить стразами? – подольстился третий. – Взгляните, эти чудные рожки придают агенту Сафиной чарующую пикантность эдакой шаловливой чертовки!

Я бессильно заплакала. Во-первых, от обиды и отчаяния, во-вторых, потому что пистолеты Пусик убрал, а так хотелось пальнуть в потолок, чтоб они заткнулись. В этот момент в комнату вбежал молоденький гоблин, ликующе размахивая пробиркой в руках.

– Прошу прощения, профессор. Мы провели анализ и пришли к неожиданному результату. Состав костной ткани говорит о том, что это средство невероятного усиления роста рогов и естественным путем оно появиться не могло, скорей всего тут имеют место быть новые технологии. Более того, коллеги, это наши технологии!

– О чем вы говорите, молодой человек, объяснитесь сейчас же.

– Охотно, доктор! Дело в том, что недавно по просьбе одного из сотрудников Базы мы разработали в нашей лаборатории некое средство по укреплению роговой ткани. Средство еще не прошло опытных проверок и хранится в боксе, но было дано на пробу только одному существу, тому, для кого, собственно, и разрабатывалось. То есть нашему шурале. У него рог качался, как больной зуб, мы и помогли…

И тут-то я и вспомнила тот эпизод, о котором рассказывала вначале. Когда я шла по оранжерее и что-то капнуло на меня сверху, пока я обдирала деревья… Неужели шурале теперь так мстит разорителям леса? Но мне-то он разрешил, за что же на меня капать?! Не подозревала в нем такого коварства…

– Ладно, с причиной мы разобрались, но нужно противоядие, – весомо сказал кот. – Дайте его нам, а мы дадим вам вернуться к своим делам, от которых вас оторвали.

– Противоядие? Но его нет. Нам в голову не приходило, что оно может понадобиться. Разве есть противоядие от бальзама для роста волос?

– Эй-эй, вы тут стрелки не переводите, – в очередной раз заступился за меня агент 013, позволяя мне оставаться слабой женщиной. – Налицо побочные эффекты – роковые побочные эффекты, я бы сказал. И кто-то должен ответить за ваш производственный брак!

– Но при чем здесь мы, если на нее уронил каплю лечебного средства сам испытуемый? С него и спрашивайте!

– Да при том, уважаемые, что вы были обязаны непроверенным экспериментальным лекарством мазать больного здесь, в лаборатории, а не выдавать его на руки. Тем более такому безответственному существу с застарелой травмой пальцев, – настаивал Пусик.

– Какая травма?! – возмутились гоблины. – Ничего не знаем!

– А сказки надо читать! Ему их защемляли в тиски не один раз, он доверчивый, ранимый и беспомощный, даже сам себе толком рог намазать не может, фашисты…

Возмущенный начальник гоблинов попытался было возразить, что я сама виновата и это моя собственная неосторожность привела к тому, что я орогатилась, как бы это там ни произошло.

– Хорошо же, врачи-вредители! Мы вернемся с адвокатом, самым лучшим в этой Галактике, – самонадеянно пригрозил Профессор.

После такой угрозы гоблины указали нам на дверь. Тогда он подал мне лапку, помогая встать с кушетки, и увел меня, рыдающую и поскуливающую, из лаборатории.

– Где ты возьмешь адвоката, его у нас на Базе просто нет, – мягко, всхлипывая, напомнила я коту, когда мы с ним шли по коридору, шарахаясь по углам от случайных встречных сослуживцев.

– Ничего, теперь будет, – решительно отрезал кот. – Когда пишется заявление, адвокат всегда появляется сам собой!

– Ну и тогда объясни мне, в какой суд мы будем подавать на гоблинов, которые спасли тебе жизнь? Мы же в одной организации с ними работаем. С Базой, что ли, судиться будем? Да нас в тот же день шеф выкинет отсюда под зад коленом. И никакая сегодняшняя дружба с ним тебя не спасет. Она закончится в ту же секунду, как он узнает, что мы подали в суд на всю лабораторию.

– Но… но… я ведь должен что-то сделать.

– Идем к шефу! Он гарант справедливости на нашей Базе, ему и решать.

– Нет, сначала в оранжерею. Я должен сам узнать, что это за средство и как случилось, что ты обросла рогами. Не хочу тебя расстраивать, деточка, но они, кажется, еще растут.

– С чего ты решил? Они уже два часа как… О не– эт… – Проклятые рожки выпирали как две острые пирамидки, теперь я бы не смогла их скрыть даже шапкой-ушанкой и сомбреро.

…Шурале мы нашли не сразу. На крик он не отзывался, в своей будке с садово-парковым инвентарем не дрых, под листьями в засаде не прятался, он сидел на дереве в дальнем углу самшитовой рощицы и тихо пускал мыльные пузыри. Спуститься вниз отказался, даже когда агент 013 навел на него один из моих пистолетов – пулями шурале не проймешь. Но на мои заплаканные глаза сразу отреагировал сострадательно…

– Ай, кто тебя так обидел, татарская девочка? Скажи, и я сам тебе его защекотаю!

Сбивчиво и сумбурно я рассказала герою народных сказок, как по его разрешению собирала веточки для икебаны, потом на меня что-то капнуло с дерева, а наутро я проснулась с рогами.

– И как мне теперь в таком виде показаться любимому мужу?

– Да, это я виноват, прости старого бабая. – Покаянно качнув рогатой головой, шурале сам пустил скупую слезу. – Мы так весело плясали под «Мин синэ яратам!» на твоей свадьбе, и вдруг моя же неловкость заставит муллу развести вас. Это нехорошо, это плохо, ай-ай-ай! Они дали мне порошок, сказали: разведи водой и втирай в рог по пять минут три раза в день. Я стыдился, что он у меня такой старый, вот-вот сломается, прятался на дереве, мазал рог,